Рекрут

Ночная тишина — не пустота, а особая форма напряжения. В ней слышно больше, чем днём.

Мы сидели с Лией на парапете крыши. Ни один наставник не разрешил бы это официально — но Лия, как и я, умела находить обходные пути. Она принесла фляжку с чаем из ночной розы, два пледа и молчание. За последнее я был особенно благодарен. Мне хотелось спокойно подумать.

— Ты в курсе, — наконец произнесла она, — что ты чертовски подозрительный тип?

— Только один из длинного списка, — отозвался я. — За сегодня меня подозревали в связи с Доминусом, в шпионской миссии, в воровстве артефакта и в убийственном шарме. Так что именно в этом абсурде тебе кажется наиболее подозрительным? Последнее, полагаю?

Она фыркнула.

— Я видела, как на тебя смотрят девчонки в Башне.

— Это потому, что я единственный, кто не носит шлем. Они у вас дурацкие.

Лия усмехнулась, но через мгновение вновь стала серьёзной.

— Не у «вас», а у «нас». Ром… Я хочу тебя кое о чём спросить. Только скажи честно.

Я кивнул.

— Когда мы были на вылазке… Ты не просто сражался. Ты двигался, как будто в точности понимал, что нужно делать, какую тварь куда бить… Не как новобранец, а как тот, кого тренировали с детства, причем в Диких землях. Кто уже прошёл всё это однажды. Твое тело все знало раньше разума.

Я задумался. Это чувство действительно было. Не знание — инстинкт. Когда клинок входил в ладонь, я чувствовал, куда двигаться. Как поставить ногу. Куда уйти, чтобы не попасть под удар твари. Как вспороть ей брюхо, чтобы она затихла навеки.

Никаких воспоминаний. Но абсолютная уверенность в каждом движении.

— Возможно, я был воином, — тихо сказал я. — До того, как…

— До того, как тебя выбросили в Дикие земли, — закончила она за меня. — Да, возможно. Но и там ты выжил. А это… почти невозможно в одиночку.

Мы снова помолчали.

Я сжал ладони. Холод парапета проникал под плед, но внутри было жарче, чем должно.

— Не думаю, что я должен был выжить.

— О чем ты?

— Не думаю, что оказался в Диких землях просто так. Возможно, я должен был от кого-то избавиться. Или же хотели избавиться от меня.

— Не уверена, что понимаю тебя, — отозвалась Лия и отхлебнула чаю из фляги.

— Я пока что тоже не уверен. Просто предположение.

Мы долго смотрели на город внизу. Альбигор во тьме — это как разлитая тушь, по которой кто-то водит невидимым пером. Где-то вдалеке гудела магическая платформа, возвращавшаяся в квартал Солнцерожденных.

Я посмотрел на Лию.

— Мне нужно кое-что узнать. О Тень-Шали. О металле, из которого он сделан. О мастере, который его перековывал. И я думаю, что найти эту информацию можно только у Пламенников.

Лия хмыкнула.

— Конечно, ты хочешь к Пламенникам. А не в библиотеку, не к теургам, не к архивистам, а в сердце Огненного клана.

— Потому что Пламенники делают оружие. Они знают металл. И они ведут летописи ковки. У них должны были остаться сведения о прежнем владельце.

Она кивнула и, не спрашивая, сказала:

— У меня есть знакомый. Его зовут Аркис. Мастер по древнему железу. Он служит при Храме оружия. Это не музей, не кузница — а что-то между. И да, он ворчит, как сварливый дед, но знает больше любого библиотекаря.

Я сдержал благодарную улыбку.

— Завтра пойдём?

— Завтра у нас короткий день. Выйдем в город, успеем до заката. Получим временные пропуски. Я тебя проведу.

— Спасибо, — сказал я.

Она посмотрела на меня и чуть-чуть улыбнулась.

— Только попробуй потеряться. Я не хочу бегать за тобой по всему Альбигору.

Я ухмыльнулся.

— А жаль. Знаешь ли, приятно, когда за тобой бегают симпатичные девицы.

* * *

Город начинался с шума. Каждый квартал Альбигора звучал по-своему: где-то — шёпотом заклинаний лекарей, где-то — хрустом магического стекла в артефактных мастерских, где-то — шелестом бумаги и приказов.

Но квартал Пламенников не шептал. Он рычал, пел и гудел, как огромный зверь. Даже воздух здесь был другим — горячим, с медным привкусом, как будто из самих улиц испарялся металл.

Мы с Лией шли по центральной магистрали, ограждённой защитными барьерами. По обе стороны дороги пылали кузницы, фонтаны искр выбивались из артефактных труб, маги в защитных накидках управляли пламенем, словно приручённым зверем. Над головами медленно вращались вентильные купола — тяжёлые, дымные, будто крыши тоже дышали жаром.

— Добро пожаловать в Ковку, — сказала Лия, чуть приподняв ворот своей накидки. — Здесь не заблудишься. Просто иди на запах металла и гул мехов.

Мы прошли пост Пламенников, показав временные жетоны. Стражник в чёрно-красной броне и налобной повязке со знаком пламени нехотя кивнул, едва глянув на документы.

— Тебя тут не любят, — заметил я.

— Моя мать была из Пламенников, — отозвалась Лия. — Пока не перешла в Ночной клан. Такое не приветствуется. Кланы редко отпускают своих.

Храм Оружия возвышался посреди квартала. Здание было сложено из чёрного и красного камня, а фасад украшали барельефы: сцены ковки, силуэты бойцов, высекающих магию из раскалённых клинков.

Над входом пылал алыми буквами девиз: «ОРУЖИЕ ВСЁ ПОМНИТ».

Внутри храм напоминал одновременно выставку и святилище. Стены были уставлены артефактным оружием: копья, клинки, щиты, кастеты, кнуты с вплетёнными рунами. Многие — зачарованные. Некоторые — явно древние. Пространство гудело, будто каждое лезвие шептало свою историю.

Мастер Аркис встретил нас у центральной витрины. Он был высоким, сухощавым, с пепельной бородой и глазами, похожими на застывшие угли. Его одеяние тоже было странным. Не мантия, не броня, а сплетение кожаных ремней, тканевых нашивок и металлических знаков. На груди — знак Пламенников: три переплетённых языка пламени, образующих острие копья.

— Опять пришла глазеть на артефакты? — проворчал он, едва глянув на Лию. — Или притащила парня, в которого влюбилась, чтобы я тебя благословил?

Я усмехнулся. Что ж, Лия предупреждала, что этот Аркис — то еще сварливый старый хрен.

— Аркис, — спокойно сказала она. — Этот парень носит артефакт, который многие считали невозможным для использования.

Старик скользнул по мне взглядом, затем уставился на ножны, в которых покоился мой клинок.

— Покажи.

Я молча вытащил и протянул ему Тень-Шаль. Клинок, как всегда, чуть вспыхнул, когда я притронулся к нему. Но едва Аркис коснулся его пальцами в перчатках, металл дрогнул, сталь загудела, а воздух вокруг чуть затрепетал — словно вспомнил запах крови.