Рисуко

Я чувствовала любопытство и тревогу за подругу, пока мы с Тоуми разносили еду.

Фуюдори молчала, и это радовала, ведь ее флирт с лейтенантом раздражал почти всех. К счастью, Масугу не было. Может, он уехал утром, как и обещал. Братишки и Аимару отсутствовали, и оставшиеся женщины были мрачными и тихими.

Миэко-сан казалась радостной, улыбалась, и я не видела ее такой с прибытия в Полную Луну. Было ли дело в молчании Фуюдори или отсутствии Масугу, я не знала, но леди Чийомэ тоже это заметила.

– Хватит улыбаться, Миэко, - заявила старушка. – Ты портишь мне аппетит.

– Приношу извинения, госпожа, - склонила голову Миэко. Улыбка исчезла с ее лица, но от этого она казалась только радостнее.

Я понесла пустые тарелки на кухню, а Тоуми вскрикнула, поднос выпал из ее рук на пол. Он стояла, сомкнув колени, выглядя так, что старается не опозориться.

Ближайший к ней стол расхохотался, и я впервые слышала смех в зале за последние дни.

– Идем, - сказала Сачи, вернувшаяся, как она сказала, с охоты прошлым вечером. – Отведем тебя в Убежище.

– Убежище? – Тоуми произнесла слово таким же потрясенным тоном, как и я утром. Все еще корчась, обхватив руками живот, она не двигалась. Глаза ее стали идеально круглыми, а уши покраснели.

– Да, Убежище. Похоже, бобовое пюре Ки Сан давал тебе не зря. Идем, мне тоже туда надо. Там уже тесно. Нет. Не через кухню. Ки Сан не захочет ее потом отмывать, - хихикала Сачи, схватив Тоуми за локоть и ведя через главные двери.

Месячные. Тоуми тоже их получила. Я осталась одна.

– Поднимите ее поднос, - приказала леди Чийомэ девушкам, что были неподалеку. – Помогите белочке отнести еду, пока вы тоже не ушли.

Все побаивались Чийомэ-сама, потому не мешкали и бросились исполнять приказ.

Я пошла на кухню, чтобы наполнить тарелки, а дверь зала снова открылась. Заснеженная голова Аимару заглянула внутрь.

Он начал уходить, но леди Чийомэ рявкнула:

– Мальчик? Что такое? Зачем ты охлаждаешь нам чай?

– Простите, госпожа, - сказал Аимару, опустив голову. – Я искал лейтенанта. Я закончил готовить его коня, как он и просил, и обычно он приходил к этому времени. Я подумал, что он здесь.

– Спит, наверное, - проворчала леди, недовольно посмотрев почему-то на Миэко, которая пила чай, изображая невинность. – Буди его!

– Да, госпожа, - сказал Аимару и поклонился в едва открытой двери.

– И закрой дверь! – завопила Чийомэ-сама. – Холодно!

Аимару закрыл дверь быстрее, чем ответил.

Ки Сан, которого я почти никогда не видела вне кухни, встретил меня в дверях и обменял пустые тарелки на металлический чайник с горячим чаем.

– Для госпожи, - прошептал он и исчез на кухне.

Я поспешила к главному столу и налила чаю Чийомэ-сама. Та обхватила чашку руками и сказала:

– Оставь чайник, - на лучший ответ я и не надеялась.

Я повернулась к Миэко-сан, что закончила добавочную порцию, и дверь снова открылась.

Леди Чийомэ вдохнула, собираясь кричать из-за холода, но спешно вошли Братишки и закрыли за собой дверь. Их мечи были вытащены из ножен.

Даже леди Чийомэ было нечего сказать.

К ней подошел Братишка поменьше, нависнув над нами с мечом. Я отпрянула, освобождая место, чтобы он мог опуститься перед ней на колени.

– Лейтенанта Масугу отравили, - сказал он.

Его тихий голос накатил на зал, как волна из океана. Все вскочили на ноги.

– Масугу! – закричала Фуюдори и бросилась к двери.

– СТОЯТЬ! – прокричала леди Чийомэ. Приказ мог относиться и к бросившейся к двери Фуюдори, и к одному из Братишек, что направился с мечом останавливать ее. Все замерли.

Чийомэ-сама встала, раскинула руки, а лицо отражало то же потрясение, что я чувствовала. Миэко застыла, как змея перед атакой. Ее лицо было привычной милой маской, но в глазах была яростная решительность, которую я видела раньше у нее в гостинице горы Фудзи.

Госпожа Чийомэ опустила руки, которые дрожали.

– Как его отравили?

Братишка перед ней развернулся и опустился на колени, другой встал в дверях.

– Он без сознания. Пульс очень слабый. А у кровати кувшин сакэ, пахнет соком маков.

– Маков? – рявкнула Миэко-сан, и леди Чийомэ повернулась к ней, лицо искажали потрясение и раздражение, ведь ее безмолвная горничная оказалась разговорчивой. – Он ненавидит этот сок. И не дает использовать солдатам даже при боли. Он бы его не тронул сам.

Леди Чийомэ вскинула дрожащую руку, чтобы все замерли снова.

– Это так?

– Да, госпожа, - ответили Братишки.

Раздался всхлип. Фуюдори стояла, закрыв кулаком рот, слезы текли по ее лицу.

– Прекращай! – прорычала Чийомэ-сама. – Мы поели. Шино. Отведи эту беловолосую дурочку в Убежище. Если у вас еще не началось, то скоро это случится.

– Но…! – всхлипнула Фуюдори.

Леди Чийомэ это надоело.

– ИДИ! ЖИВО!

Фуюдори умолкла, широко раскрыв глаза. Она пошла за обиженной Шино прочь.

– Остальные оставайтесь на местах. Все!

Никто не шевелился.

– А ТЫ КУДА ПОШЛА? – проревела Чийомэ-сама.

Я покраснела от страха, думая, что она кричит на меня. Я не двигалась. Я была испугана тем, что Масугу-сана – кого-то из нас – отравили.

Миэко была готова открыть дверь. Я стояла рядом с местом, где она сидела, но даже не заметила, как она двигалась. Она будто появилась на другом конце зала. Братишки дрогнули, и я поняла, что и они этого не заметили.

Миэко просто и быстро кивнула.

– Скромный слуга предугадал мудрый приказ госпожи.

Леди Чийомэ прищурилась, но промолчала.

Миэко, не выглядя скромной, выпрямилась.

– Я знаю о ядах больше всех в Полной Луне. Я лучше всего подхожу для лечения Такеда-самы.

– Не отводя взгляда от Миэко, Чийомэ пробормотала Братишке, что был перед ней:

– Мальчик там?

– Да, госпожа.

– Иди с ней туда. Мальчика отошли. Проследи, чтобы ничего не случилось.

Братишка коснулся лбом пола.

Чийомэ-сама оперлась на локти, глядя на Миэко.