Рисуко

– Я живу, - сказала я, язык не слушался, - пока этого хочет Чийомэ-сама. Но я не могу убивать. Не буду, - я опустилась на колени и коснулась лбом холодного дерева. – Если госпожа хочет, чтобы слугу убили за непослушание, слуга с радостью умрет.

Братишка прошипел:

– Встань. Не… Есть разница в защите себя, Рисуко, и убийстве других.

Я подняла голову, на его лице была тревога.

– Я знаю, что такое куноичи. И знаю, что такой меня хочет видеть леди Чийомэ.

Он скривился и покачал головой, то ли отрицая мои слова, то ли очищая разум.

– Не будь так уверена. Твой отец хотел бы этого. Подними свой меч.

– Братишка, сэр… - лепетала я.

– Учиться защите с бамбуковым мечом – не значит убивать, - он протянул мне меч. – Возьми.

Я подумала об отце. Как он чистил мечи.

Рука дрожала, но я обхватила рукоять.

Рукоять была обернута кожей, подходила ладони, словно была создана для моей руки. Я стояла, расставив ноги, держа перед собой ученический меч. Не думая, я заняла первую позицию танца Миэко-сенсей. Упражнений с мечом, что Ото-сан проводил во дворе каждое утро до того дня, когда его вызвал лорд Имагава. Я смотрела на крепко связанные полоски бамбука, видела мысленно вместо этого меча стальную катану отца.

Перед глазами все вспыхнуло.

– Молодец, Рисуко, - сказал Братишка. – Ты приняла первую позицию. Хорошо. Начнем.

И он провел меня через все упражнение – танец – и, как всегда, я знала каждое движение до того, как предыдущее заканчивалось. Разве мы с Усако не повторяли за Ото-саном по утрам, сжимая ветки сосны или бамбуковые палки, пока он взмахивал мечом?

Я помнила, как мы стояли в тени низкой крыши возле кухни, как повторяли за ним. А Ото-сан притворялся, что не видит нас.

Братишка провел меня через упражнение четыре раза, и мы поворачивались в разные стороны: на восток, юг, запад и север.

Братишка поклонился, и я поклонилась в ответ. Во мне словно бурлило серебро.

– Это, - сказал он, - мы называем Шестьдесят четыре перемены. Усвоишь эти позиции, и сможешь держать меч в равновесии, атаковать и нападать, оставаясь прикованной к своему центру. Каждая позиция сочетает пять элементов, две энергии. Все течет с первой позиции Двух полей, - он занял стойку, широко расставив ноги, меч был перед ним. – Ты должна врасти в землю.

Он обошел меня, поправил стойку кончиком меча, заставил встать чуть шире, согнуть колени, но не слишком сильно, показывая, как держать меч не слишком высоко и не слишком низко, поправил рукоять.

Удовлетворившись, он встал напротив меня и снова занял стойку.

– Дальше – Бутон бамбука, - он склонился в сторону правой ноги, меч поднял по диагонали от левой ноги к макушке. – Эта позиция позволяет перенаправить силу противника вниз без вреда для себя или меча, как юный бамбук ты трещишь и качаешься, но не ломаешься.

Если бы не его размер, он бы выглядел как бамбук в лесу с этим деревянным мечом в руках.

Я повторила за ним, и он снова поправил мою стойку.

– Последнее на сегодня – Ключ к Небесам, - он остановился передо мной, поднял правую ногу, согнув в колене, поднимая меч над головой, а потом опустил ногу и меч с грохотом.

Я уставилась на деревянный меч, что он остановил в ногте от моей груди.

Мы повторяли все движения. Я видела отца, исполняющего их. Но только смотреть со стороны…

Я стояла, руки снова дрожали.

– Рисуко, - сказал Братишка, отступив и показывая, что нужно повторить за ним. Я начала, но не смогла ничего сделать. Его большое лицо источало тепло, он ждал. Я сглотнула, ступила вперед и вяло ударила бамбуковым мечом.

Не знаю, почему, но при этом в голове возникло изображение курицы, которой Тоуми свернула шею. Ее странные демонические глаза смотрели в мою душу.

– Хорошо, - улыбнулся Братишка. – Еще раз.

Я повторяла движение – бросок и удар вниз – снова и снова, пока не начала ощущать его как работу на кухне: чик, чик, чик…

– Хорошо, - снова сказал Братишка. – Ты постаралась сегодня. Завтра – еще три позиции. А теперь тебе можно идти на кухню.

* * *

Позже на кухне в моей руке был один из длинных острых ножей, я резала дайкон, потому что, хотя я хотела двигаться, идти мне было некуда. Я думала о движениях танца Миэко. О том, как они ощущались с мечом в руках. Два поля – равновесие и готовность. Бутон бамбука – в сторону, меч вверх, чтобы остановить атаку. Ключ к Небесам – резкий удар вниз…

– Думаю, редиски хватит, Яркоглазая, - голос удивил меня, я вдруг поняла, что сделала, пока блуждала мыслями далеко. Гора нарезанного дайкона лежала на разделочном столе, как сугробы снега на ветках тсуги. Я испуганно подняла голову.

Лицо Ки Сана было серым, шрамы казались бледнее обычного.

– А…? – утром случилось столько, что я не знала, как закончить вопрос.

– Масугу станет лучше. Но ходить он сможет не скоро. Но вы со Змейкой постарались. И мой настой, конечно.

– Змейка?

– Ага. Я так зову Миэко. Красивая, как змея, спокойная и такая же опасная, если на нее наступить, да? – он подмигнул.

– О. А она еще…?

– Нет. Ушла в Убежище с остальными. Тут теперь только ты, госпожа и мужчины, - я, видимо, была встревожена, раз он вскинул руки. – Твой друг с лунным лицом, Аимару, остался с Масугу. Говорит с ним.

Я вспомнила пальцы Масугу на своем подбородке, его лепет.

Ки Сан улыбнулся.

– Думаю, он не просил Лунного пирожка выйти за него замуж. Хотя кто знает…

Кровь прилила к моему лицу.

– Хороший у тебя пояс, - он собрал травы с полочек и бросил в большой котел куриного рагу, что начал кипеть на огне.

– Ох, спасибо, Ки Сан-сан, - я подняла нож, который использовала, а потом опустила снова. Я отчаянно хотела забыть пояс и все, что он представлял – связь со смертью и всем, что бессмертно. – И что мы готовим на обед?

Он фыркнул.

– Мы? Я сварю настой и уйду к Масугу, - он улыбнулся мне. – Ты делаешь рис и подаешь с кусочками угря из кладовой. О. И редиска, - он указал на гору на разделочном столе.

– Я? – выдохнула я. – Одна?

– Ну, - сказал он, - теперь же ты посвященная. Я отправлю Лунного пирожка помочь тебе. Хотя, думаю, ему больше нравится говорить с Улыбчивой, да?

– Спасибо, Ки Сан-сан, - я была так рада, что буду готовить не одна, что не задумалась о его шутках над моими друзьями. У меня возник вопрос. – Ки Сан-сан? А они… Масугу-сан правда просил Миэко-сенсей выйти за него замуж?