Счастливчик

– - А не много ли его спустя столько лет?
– - спрашиваю, когда справляюсь с шоком и обретаю дар речи.

– - Много, -- соглашается, -- теперь, когда есть ты, в изображениях нет смысла. Ты -- его точная копия.

Нервно смеюсь.

– - Надеюсь, ты не заставишь меня перекраситься в брюнета?
– - и не повесишь на стену...

Изабелла хмыкает.

– - Может, я и чудовище, но не идиотка, -- а потом дергает цепочку на своей шее, та рвется удивительно легко, и вот кулон уже на раскрытой ладони.
– - На, возьми. У тебя-то с собой и фото его нет.

Беру, скорее, на автомате. Как любой ребенок, я любил своего отца и уважаю его память, но я не настолько сентиментален, чтобы таскать с собой его фото -- это не улучшит мою память.

– - Ты представить не можешь, как я его любила...

Что-то мне не хочется представлять. Это какая-то нездоровая маниакальная любовь. Морган тоже любила моего папу, да так, что вырастила меня как собственного ребенка, доказала свою любовь действиями, а не обвесилась его фотографиями.

Алкоголь делает Изабеллу не только разговорчивее, но и проницательнее. Внимательно смотрит на меня, а затем выдает:

– - Ты не понимаешь, почему я о нем и о нем, а не о тебе, да?
– - молчу.
– - Я сама думала об этом, -- продолжает.
– - Я не хотела ребенка, я тебе говорила. Ты появился слишком неожиданно для меня, а потом я уехала. Я не успела тебя полюбить, понимаешь?

Это оправдание? Кажется, она считает, что да.

Качаю головой.

– - Не понимаю.

– - Знаю, -- произносит неожиданно трезво, и мне приходит в голову мысль: не пытается ли она показаться пьянее, чем есть?
– - Я сознательно отказалась от тебя и смирилась. Не пыталась ни связаться, ни встретиться. Но теперь ты здесь. И я хочу быть тебе матерью.

Правда хочет, даже не сомневаюсь. Хочет, вот только ей безразлично, кто я и чего хочется мне. Будь на моем месте любой манекен, Изабелла относилась бы к нему точно так же.

И это неправда, что мне все равно, а я просто хочу домой.

Мне.

Не.

Всё.

Равно.

Мы снова выпиваем.

Отличное все-таки у Томаса пойло -- голова абсолютно ясная. А раз так, то Изабелла или выпила его уже чудовищно много, или притворяется.

– - За что ты так с людьми на рудниках?
– - спрашиваю, возвращая стакан на тумбочку.
– - Это я нарушил твой приказ, они ни в чем не виноваты.

– - Не виноваты, -- не отрицает.
– - Но вход в шахту и так хорошо охраняется, гораздо лучше, чем наземные постройки. А ты все равно попробуешь туда прорваться.

– - А если я пообещаю, что не стану? Ты вернешь их из-под земли?

– - Ты соврешь, -- отмахивается.

– - Не совру.

– - Ты и сейчас врешь, -- на ее лице снисходительная улыбка.

Поджимаю губы. Вру.

Снова наливает. Интересно, Изабелла решила сама напиться до потери сознания или напоить меня? Пока не работает.

– - Ты, я и Гай, -- произносит после нескольких минут молчания, -- мы семья, мы должны быть семьей. Долж-ны!

Придерживаю при себе мнение, что ни я ей, ни она мне ничего друг другу не должны, потому что Гай -- мой брат, и мне это нравится, я хочу быть его братом, его семьей.

– - Тогда полетели отсюда, -- выпаливаю.
– - Так, как ты хочешь: ты, я и Гай.

Изабелла начинает смеяться.

– - Сдурел?
– - выдавливает сквозь смех.
– - Меня пристрелят за предательство, а вас порежут на кусочки в назидание другим.

– - Нет такого места, из которого нельзя сбежать, -- настаиваю.
– - Ты здесь не последний человек, знаешь систему безопасности, лазейки...

Смотрит насмешливо.

– - Думаешь, тут нет стукачей, которые меня сдадут, если я что-то затею?

– - Думаю, ты знаешь, кто эти стукачи, -- огрызаюсь.

Морщится.

– - Конечно, знаю.

– - А значит, могла бы их обезвредить, если бы хотела.

– - Если бы хотела, -- повторяет многозначительно.

– - Но ты не хочешь.

– - Естественно, не хочу, -- передергивает плечами в своей излюбленной манере.
– - Здесь у меня власть, деньги, положение. А что там?

– - Я поговорю с Рикардо, он поможет устроиться тебе и Гаю.

– - Рикардо...
– - качает головой.
– - Это даже не смешно.

– - Он меня любит, -- не сдаюсь.
– - И не станет вредить тебе или моему брату.

Изабелла усмехается.

– - Рикардо Тайлер? Любит? Ты наивнее, чем я думала, -- вертит в тонких пальцах пустой стакан, потом поднимает голову.
– - Ну а что насчет рабочих на рудниках, а, мой благородный сын, выступающий против рабства? Если бы я согласилась бежать, твоя совесть успокоилась бы, зная, что они остались здесь?

Вот сейчас мне все больше начинает казаться, что она ни капельки не пьяна, и все это изощренная проверка. А еще понимаю, что мне очень хочется верить в ее искренность, и следовало бы дать самому себе пощечину за эту слабость.

Естественно, доберись я до дома, ни о каких рудниках больше не шло бы и речи. Дядя Рикардо быстро воспользовался бы своими связями, потянул бы за нужные ниточки, и Пандоре, добыче синерила и рабству в шахтах пришел бы конец. Френсис, нынешний президент Лондора, только и ждет подобной сенсации и громкого дела, чтобы укрепить позиции и увеличить свою личную популярность. А дядя хочет назад в кресло главы государства. Так что они оба тут же кинули бы все ресурсы на обезвреживание корпорации по изготовлению и продаже "синего тумана".

– - Понятно, -- протягивает Изабелла, догадавшись по моему молчанию, о чем я думаю.
– - Только все пустое, а я слишком многим обязана этим людям. Ну и -- усмехается, -- мне здесь нравится, в конце концов.

– - Тогда отпусти меня.

Закатывает глаза.

– - А ты расскажешь Рикардо, а он передаст эстафету, и Пандору накроют на следующий день. Это замкнутый круг, мальчик мой.

Морщусь от этого обращения.

Круг. Замкнутый круг...

Почему-то вспоминается круглый робот-уборщик со "Старой ласточки". Хм, а что если?..

– - А если я не скажу Рикардо о Пандоре?
– - выпаливаю, сам пораженный пришедшей в голову идеей.

– - Ага, -- поддакивает Изабелла, все еще крутя в руках стакан, -- дашь слово, сдержишь его, а рабочие продолжат вкалывать на рудниках, и ты спокойно об этом забудешь. Повторяю, я не идиотка.

– - А если рабочие больше будут не нужны?

Она качает головой, недовольная моей непонятливостью.

– - Я уже говорила, закупалось много техники. Ни одна из них не справилась. Заменить людей нельзя.