Серпентарий
Шрифт:
В черном Нура была великолепна. Платье, заканчивающееся у колен, облепило ее фигуру, а туфли на каблуке сделали ее выше. Распущенные волосы скользили по спине, и Пташка иногда сворачивала их жгутом, перекидывая на одно плечо. Она очаровательно смущалась, когда подол задирался, показывая манящие полные бедра, которые Уроборосу ужасно хотелось укусить… Нура спешно тянула платье вниз, поглядывая на своего Змея, и зачем-то периодически прятала животик за руками или втягивала его, неестественно выпрямляясь. Это забавляло настолько, что Уроборос даже забыл, куда они приехали.
Колокольчики
Но Уроборос отвел от нее взгляд, перемещая его на Нуру, медленно двигавшуюся вперед. Ее бедра покачивались, и ладони покалывало от желания шлепнуть аппетитную задницу, но пришлось лишь поравняться с Пташкой и взять ее под локоть, уводя в сторону.
– Ну слава предкам, – шепнула она, – я уж думала, что мы действительно заявимся на похороны и перепугаем всех Полозов.
– Так ты шла туда с таким намерением? – почти восхитился Уроборос, представляя эту картину и шок в глазах тех, кто знал Вира.
– Вовсе нет! – попыталась оправдаться Нура, и ее щеки стали красными.
– Тогда давай зайдем в рощу, там удобнее прятаться.
– А что, если нас увидят?
– Не увидят. Ты же не увидела…
Пташка непонимающе нахмурилась. Между ее бровками залегла морщинка, и Уроборос чмокнул ее, тихо засмеявшись. Нура удивленно улыбнулась. Простой жест нежности помог забыть о том, что брякнул ее Змей.
Незачем напоминать о смерти ее сестры уже сейчас. Чуть позже… И тогда он расскажет ей, как впервые увидел свою Пташку. Ее печальное бледное лицо, так похожее на лицо врага. Будто кто-то решил воспользоваться тем же талантом метаморфизма, что был у Уробороса. Но нет… Пока не стоит говорить об этом. Ни о том, как в серых глазах Нуры тогда мелькнуло отражение сломанной девочки, которую захотелось обнять сломанному мальчику; ни о том, как сладко пахла Пташка, когда Змей почуял ее такой нужный аромат…
Нура доверчиво льнула к Уроборосу, расслабляя ноги, не привыкшие к каблукам, а он обнимал ее за талию, привлекая ближе, чтобы чувствовать ее тепло и аромат. Ее вкус еще сохранялся во рту после того, как он тщательно вылизал соки Пташки, оставшиеся на пальцах…
Над головами серебряные, как глаза Нуры, колокольчики пели неясную загадочную мелодию. Деревья шумели вместе с ними, аккомпанируя музыке, а ветер, словно дирижер, направлял свой оркестр. Вдали вспыхнуло яркое пламя, сжигая гроб вместе с телом. По воздуху поплыл запах гари и благовоний. Рэймонд Харуг был окончательно похоронен, а Вир стал окончательно свободен.
Уроборос прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. Моментом, когда Пташка в его руках, а сломанный мальчик может наконец выдохнуть свободно. Ему больше не придется ходить в проклятый дом, где прошло его детство, где он был одинок, где лежал под землей труп его друга, который погиб щенком, где остались все тычки и унижения, где было получено столько синяков и ссадин, где кровь Вира смешивалась
с его горькими слезами. Все закончилось. Все. Нужно лишь удовлетворить местью Змея. Ну и Пташку…Уроборос опустил взгляд к Нуре, державшей его за руку так, будто понимала, что это для него значит, так, будто была здесь только ради его поддержки. Впрочем, наверное, без «будто», наверное, все так и было. Но надо как-то начать разговор о Кее. О ее убийце…
Знакомые голоса, звучавшие в отдалении, приближались, и Уроборос настороженно поднял голову. Шаги слышались уже не по тропинкам, они шелестели травой, ступая глубже в рощу. Нура негромко пискнула, когда ее подняли, утаскивая в тени деревьев, но не возмущалась и не спорила, лишь крепче схватилась за руки своего Змея.
– Умница, – шепнул он, целуя ее за ухом. Он не опасался, что их услышат, а вот почуять могли… Но здесь было слишком много ярких ароматов из благовоний, цветов и сожженных тел, различить отдельные запахи было сложно, если не стоять почти вплотную.
– Что случилось? – тихо спросила Нура.
– Тшш, – прошипел он нежно, обнимая ее и притягивая к себе. Голоса слышались так громко, что еще немного – и Пташка сама их услышит, а может, и увидит…
Яркое рыжее пятно волос Бойги вспыхнуло совсем близко, она раздраженно вытягивала шпильки, давая прядям упасть на плечи. Движения ее были рваными, неосторожными, а Вир долго жил рядом с ней, чтобы распознать крайнюю степень гнева. Будь поблизости мальчик-гибрид, ему бы точно прилетело…
– Успокойся, мы должны провести поминальный обед. – Минох остановился чуть в стороне от взбешенной сестры.
– Да плевать мне на этот проклятый обед! – рявкнула она. – Ты что, не понимаешь, что происходит?
– Рэймонд…
– Если бы я стала главой, если бы я избиралась, я бы сама избавилась от него! Он не оправдал моих надежд, он только создавал мне проблемы!
– Замма… Это ведь твой сын, – спокойное лицо Миноха исказилось от шока. – Знаю, он не самый лучший наг или человек, но…
– Что «но»? Если бы не он, ничего бы не случилось! Если бы он не привел эту проклятую девку в мой дом, она бы не украла документы! – завизжала Бойга.
Пташка в руках Уробороса напряглась. Она поняла, что речь о ее сестре…
– Она обманула его…
– Его все постоянно обманывали! – прервала Замма робкие попытки оправданий. – И эта вертихвостка исключением не была! Он вечно думал своими членами, а не башкой! Будь он поумнее, давно стал бы Полозом, а я бы не лезла из кожи вон, лишь бы удержать власть! Но нет, он притащил с собой гребаную Йон ради того, чтобы всунуть ей! И все! Моя жизнь разрушена из-за этого идиота! И ты!
– Я? – изумленно поднял брови Минох.
Уроборос не сдержал усмешки, следя за Бумслангом. Нечасто удавалось увидеть эмоции на его лице такое продолжительное время.
– Ты! Ты позволил ей улизнуть!
– Ты сошла с ума? Я всегда старался для тебя! – Минох не кричал, но говорил с несвойственной ему экспрессивностью, а в черных глазах плясали искры ярости. – Думаешь, я был в восторге от Рэймонда и его выходок? Не приказывай ты мне просто «присматривать», я бы убил его! Но я этого не сделал, ради тебя! И я был с тобой тогда! Это я вывел из строя байк Кеи! Я загнал ее в ловушку!