Север помнит

Они почти кричали, оглушая Джона. Он упал на колени. Если бы у него было дыхание, он бы задохнулся. Его сияющий меч начал тускнеть. Джон увидел другой меч, его держал принц в черных доспехах с трехголовым драконом из рубинов на груди. Принц скрестил клинок с боевым топором, который принадлежал великану в шлеме с оленьими рогами. Они боролись в реке, а простые люди вокруг них сражались и умирали, проливали кровь и отдавали свои жизни просто потому, что им так велели. Они убивали других людей, которых никогда раньше не видели. К закату они сами станут пищей для воронов; они никогда не поцелуют своих детей, не увидят улыбку своих жен поутру, не переступят порог своего дома, не будут больше бояться. Это война, невыразимый ужас войны. Видишь? Все из-за тебя. УБИЙЦА.

– Нет, - выдохнул Джон. – Это не из-за меня, я не выбирал… просто… я тот, кто есть…

Раздался вой мертвецов, их голоса были холоднее, чем их заброшенные могилы. Меч из льда, опускающийся на фоне безмятежного южного неба, - это мгновение много раз являлось Джону во сне. Ноги Эддарда Старка дернулись. Где-то закричала девочка. Толпа радостно зашумела.

Отец… Предательство причиняло невыносимую боль. Ложь. Все это ложь. Пусть даже ради благой цели. Они правы, эти голоса, эти демоны. Он должен отдать им свою силу, исправить то, что разрушил. Это самое меньшее, что он может…

«Да», - шептали чудовища. Их пасти раскрылись, касаясь его нежными поцелуями, высасывая черную кровь, и Джон почувствовал, что силы покидают его. Он зашатался, стоя на коленях, словно листок под порывами ветра времен…

Вдруг что-то сильно ударило Джона по лицу, а потом по плечу. Он покачнулся и почувствовал живительное дуновение свежего холодного воздуха. Он зажмурился, моргнул, и с его глаз спала пелена. Перед ним стояла Вель, бледная как полотно. В руках она сжимала Длинный Коготь. Наверное, она отобрала у него меч и ударила его клинком плашмя. Он попытался вздохнуть, словно вынырнув с большой глубины, но вместо этого получился странный каркающий звук, будто кто-то пнул надутый кожаный мешок.

– Что за?..

– Не знаю. – Вель в упор посмотрела на него. – Ты словно обезумел, боролся и дергался, разговаривал неизвестно с кем, что-то бормотал о том, что должен отдать себя им. Я решила, кто бы это ни был, они тебя не получат.

Несмотря ни на что, Джон почувствовал, как кривая улыбка сама собой приподнимает уголки его рта. Они находятся в мерзлой преисподней на самом краю Севера, за несчетные тысячи лиг от людей, тепла и укрытия, и эта упрямая одичалая только что спасла его, полубога, варга, чудовище с руками из драконьего стекла и мечом-молнией, от напавших на него из тьмы демонов с помощью старого доброго удара по голове. Как ни странно, у него появилась надежда. Есть что-то такое в нас самих, что может сдержать эту бурю. Впервые с тех пор, как Джон очнулся в теле Призрака в ледяной пещере под Стеной, он почувствовал себя почти обычным человеком.

– Ну ладно, - сказал он и протянул руку. – Верните мне мое оружие, миледи.

Она подняла бровь.

– Сначала поклянись, что не начнешь снова впадать в безумие.

– Я приложу все усилия, а если у меня не получится, можете снова меня ударить, - с серьезным видом заверил ее Джон. – Будьте добры, верните меч.

Вель поколебалась, но все же отдала ему Длинный Коготь. Взявшись за рукоять, Джон почувствовал под холодными стеклянными пальцами что-то теплое и липкое, и, нахмурившись, поднес руку к глазам. Даже призрачного мерцания было достаточно, чтобы разглядеть темно-алое пятно. Кровь.

– Миледи, - изумленно спросил он. – Что это?

Вель беспокойно огляделась по сторонам, в тщетной надежде, что из темноты появится кто-нибудь, кто избавит ее от необходимости отвечать. Наконец она сдалась.

– Эта… тварь, Дитя Леса, не хотела, чтобы ты встречался со своим братом. Она сказала, что ты – хозяин Рога Зимы, не живой и не мертвый, убитый во льду и возрожденный в огне, сам Великий Иной во плоти. А коли так, ты не войдешь под холм.

Это предположение о том, кто он на самом деле, потрясло Джона, но не так сильно, как он ожидал. Неужели я Великий Иной? Что ж, вполне возможно.

– Но я же вошел.

– Да, ты вошел. – Вель с вызовом вздернула подбородок, до боли в сердце напомнив ему Игритт. – Благодаря этому.

Она закатала рукав, обнажив рваный красный порез на белой коже запястья.

– Я написала заклятья своей кровью, чтобы Дети Леса не лишились последней защиты против зимних демонов. Твоих голубоглазых сородичей. Это был единственный способ открыть Древний Путь, так что я сделала, что должно. Я уже говорила, нечего теперь трястись.

– О, миледи, - Джон оторвал полосу от своего черного плаща и перевязал ее рану. – Нужно было сказать мне.

Она сердито взглянула на него.

– Зачем?

– Потому что… - К своему удивлению, Джон не смог сразу найти ответ. – Потому что я должен знать о вашей жертве, так же как вы знаете о моей, - наконец сказал он. – Когда вы меня ударили… вы, можно сказать, наткнулись на единственный способ пройти этим путем. Чтобы пересилить эти голоса, этих древних чудовищ, нужна сила, гораздо более простая, чем драконы, мечи и короны. Лишь сила человеческого сердца может победить тьму.

Вель пыталась сохранить сердитый вид, но ее нижняя губа задрожала.

– Надо же, какие нежности, ворона, - нетвердым голосом произнесла она, изо всех сил стараясь не заплакать. – Полагаю, ты уже придумал какой-нибудь умный план?

– Нет, - признал Джон. – Хотел бы я сказать, что все придумал, так было бы гораздо проще. Но мне кажется, миледи, что в вас есть сила, которой у меня нет. Я прошу вас побыть сильной еще немного.

Вель, казалось, хотела что-то сказать, но, покачав головой, отвернулась. Джон шагнул к ней, желая как-то утешить, но краем глаза заметил какое-то движение и чутьем почувствовал опасность.

– Ложись! – Едва успев вложить Длинный Коготь в ножны, он прыгнул на Вель и сбил ее с ног. Из темноты вынырнула тяжелая белая ветка и пролетела у них над головой, словно корабль, влекомый бурей. Сразу же за ней последовала вторая, а корни цеплялись за ноги, словно гниющие руки упырей. Проход словно разваливался на части, качаясь из стороны в сторону, поднимаясь и опускаясь, забрасывая их обломками льда, дерева и камня, а деревья со стонами извивались и пытались схватить их. Древний Путь требует свою плату.

Джон пошарил вокруг, схватил Вель за запястье, - он надеялся, что за здоровую руку, - и принялся ползти на животе, таща ее за собой. Они ощупью ползли вперед в кромешной тьме, уворачиваясь от корней, которые вылезали тут и там, взрывая землю. Где-то вдалеке послышался слабый звук, похожий на мучительный вопль. Джон не знал, кто это или что это, и он не горел желанием это выяснить. Нужно идти дальше, оставаться здесь небезопасно… еще чуть-чуть, и все это должно закончиться…

Они только что были вместе, Джон слышал тяжелое хриплое дыхание Вель, – она дышала за них обоих, - и вдруг он оказался один. Он потерял ее, не знал, где теперь искать, и ему едва удалось подавить приступ вполне человеческой паники. Джон тут же вспомнил истории, которые Игритт рассказывала ему давным-давно, в пещере. Дети Гендела всегда голодны. Как ни странно (впрочем, не более странно, чем все остальное, подумал он), за время их пути под землей ему слышался голос Сэма Тарли. Джон. Помоги мне, Джон. Я ранен, я совсем один, я заблудился. Они идут за мной. Джон, прошу тебя. Но Сэм за тысячи миль отсюда, в Староместе. Там он в безопасности. Пусть боги помогут ему найти Рог Рассвета, а если Джон пойдет на голос, то повстречает лишь жутких упырей и их нечестивого повелителя, ожидающих…