Шабаш

– Я должен посмотреть, - протянул руку Принц.

– Я вижу, что господин сомневается в моей честности, - оскорблено начал торговец.
– Господин может спросить у любого, в любой деревне от самих Крутых гор до Долины Ста Ручьев каждый скажет господину, что никто не видал от меня обмана.

– Карту!
– настойчиво повторил Принц.

Торговец говорил что-то еще, но, увидев, что покупатель не торопится развязывать кошелек, неохотно протянул клочок темного пергамента.

Стоя посреди городского шума и сутолоки, ведьмочка только сейчас поняла, насколько соскучилась по большому городу и людям. Как ни старались горожане и приезжие обойти ведьму, фигуру заметную из-за серого балахона и капюшона, надвинутого на лицо, но им не удавалось уберечься. То их теснили другие люди, то приходилось подаваться в стороны, освобождая дорогу повозке или карете. И ведьмочка незамедлительно пользовалось каждым случаем: одного колола булавкой пониже спины, второму ставила подножку, выбивала сумку из рук третьего, и ее содержимое тут же гибло под ногами слепой толпы, четвертому в карман подкидывала записку, вытащенную из кармана какого-нибудь расфранченного безусого мальчишки, начинающуюся словами: "Привет, киска моя!", у пятой вытащила из передника горсть медных монет, вырученных за горячие пирожки, и взамен насыпала горсть свинцовых полосок, стянутых с лотка у шестого... И считала: двести тридцать семь, двести тридцать восемь...

В самый разгар веселья, когда торговка обнаружила в переднике вместо денег свинец и подняла крик на всю площадь, и ведьмочка только-только собралась получить полнейшее удовольствие от ее ругани и причитаний, вернулся Принц, с лицом темнее грозовой тучи. Ведьма усмехнулась, оставив прочие развлечения в стороне, но потом вспомнила, что под капюшоном не видно выражение ее лица, и для наглядности уперлась рукой в бедро.

Принц печально вздохнул:

– Каждый из них называет себя Бродячим Торговцем?

– Каждый. Только у Бродячего Торговца все вещи настоящие. Он не торгует подделками, и если он продаст тебе чудеса, вроде павлиньего пера, делающего прекрасным любого, кто воткнет его себе в шапку или в волосы, или, скажем, мази, от которой самые черные волосы превращаются в золотистые, будь уверен - это так и есть. Немногие знают, как найти настоящего Бродячего Торговца.

– Ты знаешь, - опять в своей неопределенной манере, то ли вопросительно, то ли утвердительно сказал Принц.

– Знаю, - подтвердила ведьмочка.

– Тогда не стой, найди его.

Ведьмочка переменила руку для упора в бок.

– Теперь настало мое время торговаться, - заявила она.
– Тебе нужна карта, и мне она тоже нужна.

– Зачем?

– Так. Любопытно. Ты должен пообещать мне, что мы соберем ее вместе.

– Зачем тебе?

– Так. Любопытно, - снова повторила она.

Принц подумал и согласно кивнул.

– Хорошо. Будь по-твоему.

Ведьмочка протянула руку, и он, по обычаю, подал руку ей, и когда ладони коснулись друг друга, что-то встряхнуло руку Принца, пробежало по нервам, отозвалось в позвоночнике, стрельнуло в левой пятке.

– Колдовство!
– внушительно и торжественно произнесла ведьмочка.
– Теперь наш договор скреплен колдовством, и если нарушишь его, то наказание тебе будет ужасное!

– Я понял, - сказал Принц, сжимая и разжимая онемевшую кисть.

– Разделимся?
– спросила ведьмочка непринужденно.

– Нет. Мы пойдем вместе. Сначала разыщем Бродячего Торговца, а после купца. Его найти проще: я знаю, в какой гостинице он остановился.

Ведьма дернула плечом.

– Не веришь! Я не убегу, даже если получу у Торговца кусок карты. Куда мне бежать? Ведь часть карты у тебя. Кстати, а ты не мог бы показать ее?

– Нет. Поспешим. Нам нужно выбраться из города до заката. В гостиницах места не достать и за золотой, а если остаться ночью на улице - ограбят или воры, или ночная стража упечет в каталажку. Этот город считает, что добропорядочным гражданам нечего делать на улице ночью. Тоже заманивает людей не хуже леса или болота, - добавил Принц, вспомнив давешний разговор.

– Правда, - подтвердила ведьмочка и легко зашага вдоль улицы, бегло заглядывая в каждую лавку и палатку на пути.

К полудню они обошли два квартала. Позади остались многообещающие лавки и торговцы с мудрыми и лукавыми глазами. Принц покорно шел за ведьмочкой. Он бывал в больших городах. Не в первый раз он очутился на ровных, геометрически вычерченных, сбегающихся к центру, но узких и тесных, улицах. Но не случалось ему в ярмарочные дни обходить лавочки одну за другой. Ряд их, казался, бесконечен. Там, где в обычный день располагались две лавки, сегодня втискивалось чуть ли не полдюжины. В каждой подворотне развернулись цветные палатки, от которых пахло пряными травами, овечьей шерстью, сырым деревом и всякой всячиной. Под широкими окнами, к мостовой жались низкие раскладные столики, и на них пестрой горой лежал товар; рядом на низеньких табуреточках сидели сухонькие старички и старушки, или почти дети. Голова невольно начинала кружиться от неумолчного ярмарочного шума, пестроты, толпы, через которую приходилось пробивать себе дорогу, и разнообразных запахов. Принц задержался у лотка с горячими пирожками и купил по три себе и ведьмочке, вытряхнув из кошелька последние деньги. Ведьмочка цапнула свою долю без слов, сжевала все это на ходу. Принцу представлялось, что ей лучше на вольных просторах полей или в тенистых лесах, но она уверенно сновала в толпе, иногда бормоча себе под нос:

– Двести тридцать девять... двести сорок пять и сорок шесть...

Когда густая тень захватила большую часть улицы и уже взбиралась вверх по стенам, Принц почувствовал себя окончательно одуревшим от мелькания тысяч лиц, обрывков разговоров, он поймал ведьмочку за руку:

– Ты его пропустила, - опять полувопросительно произнес Принц.

– Чушь! Я его пока не нашла, - ответила она, стряхивая его руку и ныряя в очередную лавочку.

Солнце только что коснулось западного края городской стены. В это короткое предзакатное время город был очень красив. Золотистые лучи, какие бывают летним вечером, придали белым и светло-песочным зданиям особенно нежные и яркие цвета, и ослепительно блистали в тысячах окон и на длинных серебристых шпилях, пронзающих красивое, глубоко-синее небо. Людей на улицах заметно убавилось, а из раскрытых дверей кабачков понеслись звуки музыки. Ведьмочка и Принц по-прежнему ходили от лавки к лавке. Теперь ее широкий балахон развевался медленнее, Принц с равнодушием усталого человека не глядел по сторонам.

Дорога сама их привела на улицу богатых торговцев. Здесь перед дверью каждой лавки был фонарь, а недавно вымытые окна сверкали в лучах солнца до рези в глазах. Принц едва взглянул на свое отражение в зеркальной витрине шляпной лавки и остановился, пораженный. Ведьмочка прошла несколько шагов, прежде чем заметила, что он отстал. Она обернулась и застала его, внимательно изучающего собственное отражение.

– Нашел время!
– буркнула она.

– Эликсир! Я опять выгляжу, как прежде!

Ведьма удивилась. Кто бы мог подумать, что этот молчун придает своей внешности такое значение!

– А как ты думал, - отрезвляюще-холодно проговорила она, борясь с собственным желанием снять капюшон и полюбоваться на свое лицо, - это же ВЭМ! Он возвращает молодость только на сутки. Все в этом мире заканчивается.

Но Принц не мог успокоиться. Он разглядывал себя в зеркало, поворачиваясь то одним, то другим боком, то в три четверти.

– Подумаешь! Франт! Вон куртка протерлась на локтях до дыр.