Шайкаци

Придя в себя после выпада твари, Кир, выкрикнув что-то нечленораздельное, занес над собой клинок и обрушил его на чудище. Ударил как в мягкое дерево, но глубоко; в щели густо проступила кровь. Перехватил оружие и вновь вонзил лезвие в тело. В этот момент тварь переместилась. Кира, чуть не выламывая из сустава руку, резко протащило в сторону. Мачете он выпустил, но тут же схватил вновь. Неудобно: большим пальцем к лезвию. Выдернув клинок и не соображая в горячке боя, Кир шарахнул по туше рукояткой.

Руку пригвоздило к телу, как намагниченную. Удар не мог оказаться столь сильным и все же оказался: рукоятка с легкостью порвала шкуру, словно оказалась каким-нибудь промышленным молотом. Кожа треснула, по поверхности ее прошла волна. Визг чудовище стал одуряюще громким. Само оно стало мигать, исчезая, будто кто-то бешено задергал какой-то переключатель. Откуда-то налетел ветер, принесший густой теплый смрад раскуроченных внутренностей и пожженного мяса. Кир дернул руку, но клинок выходил толчками, только когда тварь испарялась на очередное мгновение. Последний рывок вышел столь сильным, что человек сделал несколько шагов назад, едва не упав.

– Разойтись! – заорала Райла. Кир отскочил.

В четвертый раз раздался звук, будто какой-то гигант хватал полный рот воздуха. Пространство перед жерлом штамповщика прогорело. Заряд взорвал искалеченную грудь чудовища, вошел в запекшуюся по краям пробоину и, изничтожая самые важные органы, вышел на изломе между туловищем и хвостом. Черной волной прокатился по хребту огненный вал, а заряд лизнул потолок, вновь смахнув брызги металла. Кира окатило волной жара, от которой глаза готовы были полопаться.

Чудовище изогнулось, а его глухой рев стал рокочущим, превратился в прерывистый хрип. Исполин рухнул. Диски, ходившие по пасти, исчезли. Тело еще подрагивало, вздохнуло раз, другой, но борьба была закончена.

«Первые люди» продолжали целиться в павшего монстра. Райла сделала шаг, чтобы выстрел не наткнулся на челюсти, и готова была при необходимости снести голову. Лицо ее было мокрым, глаза зло горели, губы кривились в неутоленной ненависти. Будер, напротив, выглядел безразлично, как будто думая о своем, пока стволы лучемета успокаивали свой ход. Ли тяжело дышал после страшных ударов; вид у него был шальной, а руки подрагивали, готовые разносить полумертвую тушу. С когтей капала вражеская кровь. Саймо цепко осматривал поверженного, ловя малейшее движение. На щеке его были багровые разводы, кожа вокруг покраснела – следы брызнувшей на него кипящей крови. Кир тупо таращился на ту часть тушу, которую разделывал своим клинком. Разрезы, конечно, были ничтожными, но, наполненный адреналином, он готов был кинуться в атаку вновь, если враг сумеет возобновить схватку.

Существо тяжело вздохнуло еще раз, но подняться не пыталось.

– Райла, после твоего выстрела оставались темные полосы, – тревожно заговорил Саймо. – Я их не вижу.

От звуков человеческого голоса они очнулись, сморгнули, пошевелились. Райла, будто нехотя оставляя свое бешенство, проворчала:

– Да где они были? Я видела что ли?

Их видел Кир. И теперь тоже не находил.

– Тоже не вижу, – хрипло сказал он.

Может быть, их залепило кровью. Или срезал Ли. Или уничтожил своей бомбардировкой Будер.

– У первой раны края стали светлее. Perkele! – ругнулся Саймо. – Оно регенерирует. Будер, запускай машину! Нарезай его ломтями! Ли, Кир, отрубайте голову и пните ее подальше! Райла, за топорами, быстро!

Не мешкая, «Первые люди» приступили к работе. Зашелестел лазер, зашипела плоть. Застучал дробитель, глухо по шкуре, мокро по внутренностям. Райла скрылась в зарослях. Кир метнулся к шее. Бросив взгляд на изуродованную попаданиями морду, он заметил, что раны здесь подернулись свежим мясом, а внутри проросли живые волоски. С разных краев они уже успели притянуться друг к другу и переплестись. Кир поспешил вонзить клинок в шею и дернул двумя руками, с трудом преодолевая сопротивление волокон. Тварь вдруг дернулась, издалека раздался глухой рокот, однако это был последний выдох.

Приведенные рабочие, увидев распластанного монстра, сбились с шага, ошарашенно обозревая следы побоища. В потолке зияло две дыры. Стены закоптились и оплавились там, где по ним попадал лучемет. Ли как будто только что вылез из нутра чудовища. Пол широко залило кровью и всюду был разбросан выбитый фарш. В продырявленной туше виднелись сгустки органов, какая-то требуха вывалилась наружу. В воздухе сохранялся нестерпимый жар после пальбы энергетическим оружием. Висел тяжелый запах сгоревшей бойни.

За несколько минут туша была сожжена, разрезана и разрублена. В коридоре был разложен монструозный мясной прилавок. Ошметки лоснились кровавой слизью и мелко, фантомно сотрясались.

Их работу прервала Разная собака. Ее заметил у входа в столовую Ли. Она уже не была Питом и приобрела свой настоящий облик: черная гусеница с широкой светлой мордой. Маленькими глазками с неразличимым выражением она таращилась на итоги сражения. Как и монстр, приходившийся, видимо, старшим родичем этому существу, оно стояло на тонком хвосте, невозможно удерживая остальной вес в воздухе. Большинство капелек бессильно висели вдоль тела, и только несколько самых крупных были вытянуты и плавно шевелились, как будто обращая к людям с какую-то просьбу. Донесся звук, похожий на блеянье. В нем слышалось что-то жалобное и недоуменное. Разная собака вела себя мирно. Тем не менее, это было порождение черты.

– Я ее убью, – двинулся к существу Ли.

Райла, ярость в которой улеглась, задумчиво проговорила:

– Мне кажется, она и не понимает ничего. – Она восседала на еще не разобранном куске мяса, свесив одну ногу во вскрытую полость. – Типа, хотела познакомить с папой или кем эта штука ей приходится.

Саймо схватил за руку проходящего мимо Ли.

– Ты серьезно? – изумился тот.

– Осторожность, Ли. Нет нужды приближаться. – Он поднял шокер и пошел сам.

Похоже, Разная собака почувствовала неладное. Она попятилась от Саймо, качая головой словно бы в извинениях, глухо заворчала, загундосила. Капельки приподнялись и затряслись. Нечто было в этом просящее и испуганное. Подойдя на расстояние выстрела, Саймо вскинул руку и отпустил молнию. Раздался визг, существо повалилось на бок, задергалось, перебирая всей бахромой. От кожи шел дым. Человек выпустил еще один долгий разряд, пока взвизги не сменились хрипом, вскоре стихшим. На всякий случай он ударил по замершей тушке еще раз. Кир вспомнил прежний облик этого существа, но это никак не отозвалось в нем. Все, что он чувствовал – усталость. Клинок снова вонзился в переплетение мышц.

Когда покончили с разделкой, ошметки были раскиданы до самой столовой. Первые вытащенные куски протянулись ниточками в разные стороны, ища, к чему бы прикрепиться. Обойдя развалины чудовища, Саймо недовольно обозрел их.

В глубине зарослей застучал топор – проход быстро зарастал. Командир «Первых людей» в задумчивости посмотрел на пещеру и удовлетворенно кивнул.

– Пихайте куски поглубже заросли. Рассадим их по шипам. А голову вынесем и сожжем.

Пока они таскали шматы, Кир возвращался мыслями к удару, которым проломил плотную шкуру монстра. Саймо, видевшему тот эпизод и удивившемуся силе своего бойца, он сказал, что попал по прогоревшей части. Так он объяснял это и себе, хотя помнил, что плоть в том месте была живой.

Впихнув очередной ломоть твари подальше в заросли, Кир достал клинок и посмотрел на рукоятку. Почудившийся ему на стоянке охотников рисунок был довольно четко, как линии ископаемого, выгравирован в поверхности. Кир узнал недавно описанное ему изображение. Это было появляющееся из-за горизонта солнце со знаком бесконечности внутри – символ проекта «Имир».

Тот, кто работал на Зейко

Саймо собирался убедиться в том, что чудовище не пытается вырваться из зарослей, и остался в школе вместе с Райлой и Будером, оружие которых выручило бы в случае негативного развития событий. Рабочие же, а затем Ли и Кир отправились отдыхать.