Шайкаци

Вокруг этих разговоров Саймо поднял тост за новичка. «Три дня назад я понятия не имел о существовании этого человека. И я до сих пор не знаю, к чему приведет наша встреча. Но я уже знаю, что могу положиться на него в бою. Вы это видели. Он дойдет до сердца черты. Не теряй своего настроя. И добро пожаловать в нашу команду!»

Едва было выпито, среди гостей возникла скорбная фигура. Саймо не сразу заметил ее, а увидев, тут же поднялся.

– Как это случилось? – тихо спросила женщина.

– Это существо не было жестоко, – отвечал Саймо, с силой разжимая губы. – Насколько я могу судить, все произошло быстро. Прими наши соболезнования.

Она кивнула, глядя мимо всех, тихо за что-то поблагодарила и ушла. Саймо сел на место. Кир увидел, что лицо его едва ли не плачущее.

– Ивор заходил к ней – пробормотал Саймо. – Но, конечно, она решила узнать из первых уст… Насколько я знаю, она хочет увидеть то, что осталось. Ивор пытается ее переубедить.

Мрачно все уставились в стол. Эту тему поддерживать желания не было, но и сменить ее было нелегко. Ли язвительно оглядел их и сказал:

– Боюсь, я еще не относил траур по тысячам погибших прежде. Пацану моей скорби придется подождать несколько лет, – он поднял стопку. – За то, что жизнь продолжается и сегодня мы все еще в ней вместе.

Стекло повисло в ожидании командира. Саймо не чокнулся и рывком влил в себя жидкость.

– Пошел ты на хер со своим трауром, – сказал он Ли, поглядев ему в глаза. Саймо был пьян.

Ли, безразлично пожав плечами, опрокинул следом.

– Как скажет командир. На хер мой траур.

– Саймо, мы ничего не могли сделать, – мягко произнесла Райла.

Тот качнул головой в ее сторону.

– Я знаю, – мутно посмотрел он на нее.

Что-то было в этом взгляде такое, что улыбка ее тут же сползла, сделав лицо Райлы беспомощным. Ее парень яростно посмотрел на командира «Первых людей», но промолчал.

Будер, почувствовав, что ситуация становится нездоровой, очнулся от дремы, положил свою большую ладонь на плечо товарища и сжал его.

– Саймо, тут ни на кого не нужно нападать, – голос его зазвучал ясно, громко, сильно доносясь из груди. – Тут друзья.

Что-то злое отпустило командира «Первых людей». Он мотнул головой и растянул губы.

– Наш вечер. Продолжаем!

…Кир нетвердо стоял с бутылкой в руках на окраине терминала и глядел на звезды. Над Портом спустился сумрак. Ночь еще не наступила, но «Первые люди» разошлись. Побрел к своей семье Будер. Ли взяли в оборот некие его приятели, и он заканчивал празднование где-то за пределами Порта. Опираясь друг на друга, покинули компанию Райла со своим парнем, имени которого Кир так и не запомнил. Саймо, пригласивший к ним за столик некую милую блондинку, после очередного медленного танца к отряду не вернулся. Кир сам полчаса улыбался некоей девушке, одиноко сидевшей неподалеку от них. Она, смущенно хихикая, отводила взгляд, что он считал знаком расположения – до тех пор, пока к ней не подошел молодой человек, поцеловавший ее и куда-то увлекший.

Кир отчалил от стола, ставшего сценой его одиночества, и пришел сюда, где, по крайней мере, не было зрительного зала. На него смотрели только звезды, но перед их равнодушием он не испытывал горечи. Этот странный день подходил к концу. Он обрел здесь товарищей, но оставался чужаком. Еще вчера он и хотел бы оставаться чужаком для Шайкаци, пойманным в паутину сильным зверем, способным из нее вырваться. Но сейчас ему было тоскливо, что для него в этот вечер не нашлось места, где рядом с ним было бы тепло уюта и человеческой близости. Путаный взгляд никак не мог найти знакомую звезду.

То, что рядом кто-то есть, Кир почувствовал, но сперва не обратил внимания на свое ощущение. Потом он, скорее, вспомнил, что вроде бы не один и повернул голову. Возле него стоял Коробейник, восторженно глядевший на космос. За его спиной, как всегда, был огромный рюкзак, а в руке он держал раритетный железный чайник – где такой был-то на Шайкаци?

– О! – обрадованно встретил его Кир. – Привет, Коробейник.

– Привет, Кир!

– Выпьешь? – протянул тот ему бутылку.

– Не-ет! – в ужасе отпрянул Коробейник. – Это противная вещь.

– Ну, – неуверенно отозвался Кир, – у нее должны быть и хорошие свойства. – Не вспомнив ни об одном и решив установить истину эмпирически, он отхлебнул из горла. Выпивка проявила только худшие свойства и заставила его поморщиться.

– Поздравляю с победой!

– Спасибо, – великодушно поблагодарил его Кир. – Неплохая была схватка. Мы молодцы. Ты бы видел, Коробейник. Блин, ты бы видел. Такая тварь. Короче… – он, качнувшись, поставил бутылку и извлек мачете. Кир собирался рассказать про свой бой, но, взглянув на оружие, осекся. Он на раскрытых ладонях показал клинок Коробейнику. Взглянув, тот покивал, точно понял, что ему хотел показать собеседник. Но он этого не мог увидеть. Сфокусировав взгляд, Кир понял, что прежнего рисунка на рукоятке нет. Вместо четких борозд, складывавшихся в символ проекта «Имир», была грубая недоделка, не отполированная и не сложившаяся в узнаваемое изображение.

Кир как должное принял новую трансформацию кинжала и, рассеяно оглядевшись, убрал его в ножны. На глаза ему попался абрис Стража Шайкаци. Какое-то сходство почудилось Киру в переплетении линий, соединявших два круга, со знаком проекта «Имир». Пожалуй, из-за символа бесконечности.

– Коробейник, а откуда вообще вот эти вот мотивы на твоем рисунке? – указал он за спину. – Линии там всякие, круги.

– Я не знаю, – печально ответил ему Коробейник и поднял глаза. Серьезно взглянув на него, он твердо сказал: – Но это открывает путь к чему-то очень важному для всех. А значит, ты выяснишь это.

Кир кивнул ему. Никаких сомнений в нем эти слова не вызывали: если есть на этой станции что-то очень важное для всех – то, что спасет их, то он до этого доберется. И если не будет никого рядом, когда он будет делать последние шаги, то он пойдет дальше, не оглядываясь.

В Цеху

– Бойцы, подъе-ом! – ворвался Ли в сон Кира.

«Бойцы», представленные единственным числом, разлепили глаза, ища разумного существования. Железный потолок над головой, матрас под спиной, голос Ли. Шайкаци.

– Осталось только поставить кадку с цветами и будет наверняка уютно, как дома, – оценил эту конуру боец «Первых людей». Вкладом Кира в здешнюю обстановку были матрас и полуразобранный баул. – Переселялся бы ты отель. Ивор грозится наладить центральное освещение на улице уже пятый раз, а обычно энтузиазм его гаснет после третьего обещания.

– Хорошо, – безвольно прохрипел Кир, пробуя шевелиться.

– Запоминай: завтрак у нас в девять на Центре. О невозможности прибыть сообщается заранее с пометкой об уважительной причине. У нас десять минут, чтобы явиться за стол.