Синие воды

Я глянул на Асаю и замер. Ее глаза... красные? Она стоит, глядя куда-то вдаль, и будто ничего не видит. Я взял ее за руку, и мне стало тревожно. Ее кожа просто ледяная!

В груди потянуло, почему-то истощается Искра. Ведьма дернулась и вдохнула, посмотрела на меня. Лицо испуганное, глаза снова желтые. Одновременно с этим потеплела и рука, и тянущее чувство прошло.

– С тобой все хорошо?

– Д-да, - пробормотала она.
– От него просто тащит скверной. Хуже, чем от того трупа.

– У тебя руки похолодели, а глаза стали красными.

– Красными?
– она аккуратно сняла мои пальцы с предплечья и посмотрела куда-то вниз.

– Слушай, если это снова произойдет - возьми меня за руку. Я могу потерять рассудок.

Ох, эти проблемы колдунов.

– Может, тебя искристой водой облить?
– спросил я.
– На первых стадиях поражения скверной помогает отлично.

– Вечером обязательно, ладно?

– Ты не затягивай, от Одержимости нет спасения.

Кажется, это будет не самая простая часть расследования.

В храм вошли с толпой, я тут же утянул Асаю в самый конец, и мы сели на последнюю лавку. Лавок было много, но почти все они оказались заполнены.

Пока все рассаживались, я осмотрелся. Убранство для храма самое обычное. Вместо золота - медь, но выглядит похоже. Деревянные стены почернели от времени, окна покрыты инеем. На медных стойках дымятся свечи, пахнет ладаном и другими благовониями. Колонн нет, храм слишком маленький. В противоположном конце - алтарь Лумиса на возвышении, а чуть ниже него - статуя женщины.

Должно быть, святая Иара, покровительница деревни. Лицо строгое, смотрит куда-то вдаль, над головами. Руки сложены на животе, одеяние торжественное. Волосы забраны назад, на голове - диадема. Странновато, обычно изображают капюшоны, ну да ладно. Серый камень выглядит очень старым, местами виден коричневатый налет. Видимо, раньше лепили по другим канонам.

– Здесь очень густой запах, - прошептала Асая на ухо.

– Потерпишь?
– спросил я.

– Угу, - она кивнула.
– Приглядывай за мной, ладно?

Я кивнул.

Хотя северянских колдуний называли ведьмами, они ими не являлись. Иначе бы в Ассоциации ей снесли голову, а не отправили на расследование. Колдуны и колдуньи черпали силу из Природы, волшебники Искры - божественную Искру, а ведьмы и чернокнижники брали свою силу из скверны. Поэтому волшебникам Искры разрешалось присутствовать на службах, колдунам и колдуньям не рекомендовалось, но допускалось, а ведьмам и чернокнижникам в случае разоблачения становилось не до церковных ритуалов.

Начало службы я пропустил, занятый своими мыслями. Священник затянул первый гимн, обращаясь к алтарю Всесветлого, а я прикинул время, которое нам здесь надо отсидеть. Вечерние службы обычно длятся около получаса, они не слишком длинные.

Но выдержит ли Асая?

Все-таки, стоило облить ее искристой водой. Пока вода не высохнет, изъеденная скверной, это неплохо помогает. Какая ирония, храм - самое темное место в городе. Видимо, священник поймал больше всех, странно, что он еще в своем уме. Хотя, скверна коварна - она могла затаиться в нем, чтобы через него пропитать остальных.

Она питается людьми, ведь в любом человеке есть доля Искры. Чем больше пораженных, тем больше ее сила. Чем больше она пропитает человеческий разум, тем больше человек становится одержим ею. Тот, с киркой - пример сему. Покинув оскверненные земли, он свихнулся окончательно и разодрал себе горло.

Что же такое они вынесли?

Большое, легкое, стучит внутри.

Гроб с костями? Почти наверняка. Он где-то здесь, в храме.

Священник затянул окончательную часть, и все встали. Я тоже поднялся, и огни свечей поплыли у меня перед глазами. Цветные пятна и линии смешиваются в ароматном дыму, а фигуры прихожан стали черными, и их голоса слились в безумный гул. Священник же, вскинувший руки к небу, обратился в мрачную тень, от которой веет так, что даже я чувствую.

Голова кружится от запахов, и я почувствовал, как заметно тянет в груди, и схватил Асаю за руку. Я повернул голову и увидел красные глаза и застывшее лицо, и мне показалось, что ее волосы шевелятся. Я сжал ее пальцы, такие длинные и тонкие, и такие холодные, и прошептал:

– Источник... где... источник?

Она тихо выдохнула:

– Алтарь.

И Искру в груди начало тянуть до самого дна, спасая нас обоих.

Мы вышли с толпой прихожан, я взял ее ладони в свои и держал еще некоторое время. Красные глаза постепенно обратились в желтые, а лицо обрело осмысленность. К нам подошел святой отец, и я улыбнулся. Улыбка получилась искренней, такое облегчение, что все закончилось.

– Это было... так величественно... и так торжественно, - сказал я.

– Я рад, что вам понравилось, - он тоже улыбнулся.
– Вы придете завтра?

– Да! Обязательно, - сказал я.

Он кивнул и пошел прочь. Его улыбка снова показалась мне довольной.

Искра в груди наливается силой, в храме ее едва хватило, чтобы дотянуть до конца. Я взял ведьму за руку и потащил за собой. Мы прошли несколько домов, я завел ее в узкий переулок между домами и материализовал ведро с водой. Все вещи, созданные Искрой, пропитаны ею, и потому...

Ведро воды окатило девушку, вся одежда промокла, но тут же пошла паром и высохла. Скверна и Искра встретились и уничтожили друг друга. Я наполнил его снова и снова вылил. Искра иссякла, и я стал ждать, пока восстановится.

– Ты как?
– спросил я.

– От алтаря, - пробормотала Асая.
– Алтарь.

Я снова наполнил ведро и обдал ее. Не замерзнет, северянка же, а скверну надо смыть. В этот раз одежда осталась мокрой, похоже, основное смыл. Ведьма потрясла головой, взяла меня за руку.

– Пока хватит, - сказала она.

– Вот и славно, - теперь я действительно чувствую облегчение.
– Давай спустимся к воде, там можно поговорить.

Ведьма рассеяно кивнула и пошла в сторону реки. Я растворил ведро в воздухе и поспешил следом. В мокром платье, со слипшимися волосами, она шагает легко и уверенно. Как бы все это не заледенело прямо на ней, но это ладно. Простуда ей, похоже, не грозит.

Мы спустились по склону к самой воде, Асая села на камень и выдохнула.

– Там все просто черное! И запах!
– она схватила себя за голову.
– Тащит то ли от священника, то ли со стороны алтаря! И люди пропитываются этой дрянью!