Синие воды

Ведьма вдруг замерла и схватилась за голову.

– Что такое?
– я взял ее за руку. Теплая, это хорошо.

– Вспышка! Со стороны храма, очень сильная!

Куда уж хуже?

– Ладно, бежим!

Я выхватил револьвер и мы занырнули в подсобку. Никого, вторая дверь тоже распахнута, опять следы борьбы. Снаружи раздались чьи-то голоса, но еще далеко.

– Этого тоже можно не спасать, - сказал я, взбегая на первый пролет. Сапоги стучат по бетону, Асая не отстает.
– Давай бегом, мне кажется, нас зажимают.

– Я... что-то... опасаюсь...
– сказала она, переводя дыхание на предпоследней площадке.

– Оно... движется к нам!

– Не спеши... может, кажется...
– сказал я, тоже задыхаясь. Толкнул дверь, и мы вышли на мост, освещенный луной. Я повернул голову и добавил.
– Нет... ладно. Начинай... спешить.

Со стороны деревни надвигается толпа, человек сто, с кирками, топорами, лопатами и прочими опасными железками. Метров триста до них, но выход с моста уже перекрыт. Я распахнул дверь, ведущую вниз, и там появились Одержимые. Лунный свет озарил лица, искаженные ненавистью, в руках блеснуло оружие.

Из револьвера можно стрелять очень быстро, когда хочешь жить. Я отстрелил оставшиеся пять пуль за пару секунд. Тела бросало назад, мешая следующим, и на площадке появилась свалка, обильно сбрызнутая кровью и криками умирающих.

– Бежим!
– крикнул я, указав на край моста. Отсюда почти километр, недалеко. Мы побежали, и я на ходу переломил револьвер. Горячий барабан полетел в сторону, оставляя дымный след, я вставил новый и глянул через плечо.

Толпа не спешит, отходить-то некуда. Жахнули по очереди три или четыре выстрела - у кого-то нашлись охотничьи мушкеты. Ветер унес пороховой дым, пули свистнули мимо. Один вообще попал в спину впереди идущему, и тот упал.

– У тебя есть мысли?!
– крикнула Асая на бегу.

– Почти!
– крикнул я в ответ.
– Ты допрыгнешь до другого края?

– Допрыгну!
– крикнула девушка.

Дорожное полотно стучит под ногами, пальто кажется таким тяжелым. Ветер обдувает разгоряченное лицо, в кои-то веки я ему рад. Луна снова вышла, озарив нас, и шум реки внизу напомнил о последнем способе сбежать.

Но падать вниз я не хочу. Можно разбиться или потерять сознание в ледяной воде. Но есть и другая мысль.

Вот и край моста.

Я выдернул из небытия светящийся моток веревки с кошкой на конце, Искра направила ее полет, и кошка зацепилась за перила на той стороне.

– Прыгай, - крикнул я.
– Я своим ходом!

Она обратилась на бегу и рванула вперед. Арматура задрожала под ее туфельками, она толкнулась вперед и белой молнией пролетела через пропасть.

Я бросил веревку на землю и прижал ногой, чтобы не улетела. В руках появилась винтовка. Щелкнул затвор, я припал на одно колено. До толпы метров двести, уже близко. В толпе мелькнула фигурка с мушкетом в руках, надо бы убрать.

Приклад ударил в плечо, и выстрел оглушил меня до звона в ушах. Охотника вдалеке бросило на землю, и мушкет вывалился из его пальцев вместе с мешочком пороха. Ох уж эти старые мушкеты. Я провел прицелом по толпе, Одержимые перешли на бег. Полминуты есть, пойдет.

Священник!

Выстрел пробил ему живот, и дикий крик разорвал ночь. Пуля, должно быть, прошла через почку. Ответный выстрел свистнул над ухом, и я подстрелил следующего стрелка. Два патрона осталось.

Где же ты? Где?

Сердце кольнуло, и Искра начала истощаться. Теперь чувствую, а теперь и вижу. Серый камень, освещенный луной. Статуя ожила, во всяком случае, сама переставляет ноги, продолжая держать руки на животе. Лицо все такое же торжественно-неподвижное, и аура скверны ощущается даже отсюда.

Я выстрелил.

Отсюда видно, как смялся камень, и сквозная дыра появилась в груди. Статуя даже не замедлилась. Сто метров, последний выстрел. Если не выйдет - буду стрелять с другого берега.

Давай!

Винтовка снова оглушила меня, и я отбросил ее в сторону. Пуля снесла статуе полголовы, но толку не было - идет, как до этого. Я намотал веревку на предплечье и прыгнул, толкнув себя остатками Искры. Сумел поймать середину, меньше карабкаться. Веревка натянулась и обожгла пальцы, и наверху что-то лопнуло, подточенное скверной от статуи.

Я полетел в воду.

Удар вышел сильный, я на пару мгновений потерял сознание, и меня понесло прочь. Ледяная, обжигающе ледяная вода вмиг пропитала всю одежду, я всплыл стал отплевываться. Пальцы расстегивают пуговицы, но холод очень мешает.

Я отчаянно забултыхался, избавляясь от пальто.

Что-то плюхнулось рядом, взгляд уловил белые волосы и испуганное лицо. Асая поплыла ко мне, а я сбросил пальто и снова всплыл, чтобы подышать.

Сапоги тянут на дно, пришлось повертеться, сдергивая их. Надеюсь, ночью в этой воде не так много гадости от медного завода, и я не буду потом страдать от тяжелого отравления - воды наглотался изрядно.

Я снова всплыл и замахал в сторону берега, и сам погреб туда же. А то утопит еще, пока будет вытаскивать. Первый шок от ледяной воды прошел, и тело стало горячим.

Течение, как же оно мешает. Так и норовит снести на середину. Берег приближается медленно, слишком медленно, а я гребу изо всех сил. Надолго меня не хватит, но Искра уже откатилась, и можно сделать уже что-нибудь.

Меня выдернуло из воды и забросило почти к самому берегу. Я ухватился за какой-то камень, торчащий из воды, потом за еще один. Вода неумолимо тащит меня назад, а я ползу на мелководье, цепляясь за все подряд.

Откат.

Я вышвырнул себя на берег, и меня приложило об камни. Все, приехал. Кашель душит, я перевернулся на бок и стал откашливать воду. Надо выдернуть Асаю, где она?

Белая фигурка уже вывалилась из воды чуть ниже по течению, спешит ко мне. Значит, и с ней все хорошо.

– Какое счастье...
– пробормотал я, теряя сознание.

Холод сковал все тело, и кто-то нещадно бьет меня по щекам. Мокрая одежда остужает тело, ветер, будь ты проклят. Что-то теплое и тяжело передавило живот, я открыл глаза, это Асая уселась на меня сверху. Лицо выражает крайнюю панику, она тревожно смотрит на меня. Я улыбнулся, и ведьма облегченно выдохнула. На ее руке вырос единственный коготь, он вспорол запястье, и Асая прижала рану мне ко рту.