Скончанье веков

— Не волнуйся, — обратился я к, внешне обречённому, мужчине. — Мы действительно торговцы, и тебе ничего не грозит.

— Все вы торговцы, — пробубнил он. — А как отойдёте подальше, так воинами и колдунами становитесь.

— Считай, как хочешь, но в любом случае мы с покорностью принимаем приказ господина инквизитора. — Сказал я ему, и скрытно покосился на пьяного Вершка. Уже завтра, когда он проснётся, то начнёт уговаривать меня отрезать Фотару голову, и зашвырнуть её подальше в лес. Я же буду вновь и вновь объяснять ему элементарные вещи, и всеми доступными способами уберегать жизнь нежданного попутчика до того момента, пока мы не оставим за своей спиной Болг.

Около трёх часов миновали с тех пор, как наступила полночь. Под громкий, но уде такой родной храп Зигана, я блаженно дремал, прислонившись спиной к колесу телеги. Гуча, свернувшись калачиком, спал под другой телегой. Фотар же, постелив на землю подстилку, и растянувшись на ней в полный рост, лежал рядом с костром. Приятная, умиротворяющая идиллия ночного лагеря исчезла под звуки душераздирающего воя. Мне ещё не доводилось слышать подобное. Это звук был столь неоднороден, и одновременно походил на громкий рёв израненной женщины; возглас обречённого на смерть мужчины, идущего в свой последний бой; жалобный писк щенка, которого колесом переехала тяжёлая повозка; и вместе с этим это был атакующий рык тысячи оборотней, слившийся воедино.

Я и Фотар одновременно вскочили на ноги, обнажили мечи, и начали вертеть головами в разные стороны, ища источник ужасного звука. Гуча, который спал под телегой, в попытки встать на ноги, сильно ударился головой о её дно, и со злобой в голосе принялся проклинать деревянный транспорт и собственную неуклюжесть. Лишь Вершку было похеру на происходящее — он продолжал размеренно храпеть.

Примерно в пятидесяти ярдах от нас, там, где несколько часов назад я собирал хворост, лес озарился яркими вспышками света. Это походило на огромные, светящиеся золотом шары, высотой которые доходили до верхушек деревьев. Они появлялись очень быстро, и абсолютно беззвучно, и после нескольких секунд медленно угасали. Я насчитал порядка двух дюжин таких вспышек, появление которых сопровождалось новыми ужасными криками неизвестного происхождения. Хотя, какое там "неизвестное". Догадался я, кто их издаёт — Белая Ведьма, охоту на которую мы сейчас и наблюдаем.

Огромный столб света взметнулся в небеса, озарив собой лес на десятки миль вокруг. Он заставил меня зажмурить глаза и вдобавок к этому прикрыть их рукой. Так я простоял несколько секунд, после чего медленно убрал руку.

— Тварь живая! Несите кандалы! — со стороны дороги до меня донёсся чей-то выкрик.

Как же мне было интересно взглянуть на Белую Ведьму! Я несколько раз порывался шагнуть в сторону той суматохи, что происходила рядом с нашим лагерем, но каждый раз сдерживал себя.

— Ну, наконец-то, — расслышал я бормотание Фотара. — Мы эту тварь от самого Таспера по лесам выслеживали.

"Не успела" — то ли с сочувствием, то ли с радостью, подумал я, подразумевая то, что Ведьме совсем немного не хватило, чтобы добраться до Магистрата, где Инквизиция не смогла бы её достать. Не знаю, что было бы с ней там, но думаю, что убивать бы её не стали…

— На десятый день этой троицы состоится прилюдное сожжение Ведьмы! — торжественно заявил нам инквизитор. Это был не тот служитель Церкви, что производил обыск, но его рожа была столь же мерзкая и отталкивающая. — Вам всем, как свидетелям поимки твари, надлежит присутствовать на казни, и под клятву засвидетельствовать сей факт! Сие деяние свершится в полдень, у восточных ворот славного города Таспера. Вы можете добраться до туда самостоятельно, или же совместно с конвоем, и под его защитой. Но, предупреждаю сразу, вы должны держаться на достойном удалении от объекта будущего сожжения! В случае отказа на месте, побега в пути, или нежелании свидетельств поимки и казни Ведьмы, вы будете объявлены врагами Церкви! Весть донёс вам я — Лютен Айниш, второй аббат прихода Благого Ханитора, Ордена Золотого Круга, что благословляет Земли графа Киснита.

Две новости, и, как обычно это бывает, одна из них хорошая, а другая плохая! Хорошая — до Таспера миль семьдесят, а это полтора дня пути. Сожжение, на котором нам необходимо присутствовать, состоится в полдень десятого дня, а сейчас ночь с седьмого на восьмой. Всё это говорит лишь об одном — у нас не будет временных задержек, и мы не выбьемся из графика. Вот и всё хорошее на ближайшие дни… Теперь о плохом. Двое суток нам придется находиться в непосредственной близости с инквизиторами, и, как минимум, половину дня, пока не закончится казнь, рядом с нами будет весь цвет Инквизиции Таспера. Если Вершок не сорвётся, то помыслы наши так и останутся скрыты от них. Как оградить Зигана от этого, я знал, и волнений сей факт не вызывал. Тревожило меня иное — нас, а скорее всего меня, могли узнать в лицо. Помните, я рассказывал о приставленных шпионах, о слежках, и о том, что с бывает с теми "счастливчиками"? Так вот, пару раз я был объектом слежки. Нет, те люди, что были приставлены ко мне, мертвы, но те, кто их приставлял…

Лишь только рассвело, мы выехали на север. Инквизиторы, рыцари, их многочисленные воины и слуги, двигались в паре сотен ярдов впереди нас. То, что среди них были и пешие, частично замедляло движение, но было это не критично.

— Пей, — приказал я Вершку, и сунул ему бутылку пойла. — Пей до тех пор, пока не вырубишься.

Он только продрал глаза, и совершенно не понимал моей щедрости. Настороженно, опухшими ото сна и похмелья глазами, Зиган посмотрел на меня, и взял бутылку.

— Нассал, небось, в неё? — с хрипотой в голосе, спросил маг.

— Назад посмотри, — сказал я. — А теперь вперед.

Вершок взглянул назад, и увидел на задней повозке рядом с Гучей неизвестного человека. Он повернул голову вперёд, и уставился на вереницу повозок. Рядом с ними ехали всадники, шли пешие воины, над которыми развивались зелёные флаги Киснитов.

— Чё за срань? — поинтересовался Зиган. — Что за мужик с Гучей, и когда мы успели повергнуть в бегство это войско?

— Сзади Фотар. Приставлен к нам Инквизицией. Впереди славные воины, которые поймали Белую Ведьму, — ответил я ему. — Ты пей, пей, а то они и тебя поймают.

— Заеб… замучаются, — прорычал Вершок. По всей видимости, он вспомнил вчерашний инцидент, и его аж перекосило от гнева.

— Мы свидетели поимки, и обязаны явиться на казнь, — добавил я. — На ближайшие дни эти господа с зелёными штандартами наше сопровождение. Так что, лучше бы тебе эти дни провести в забвении.

— Точно не ссал в бутылку? — переспросил Зиган.

— Точно, — улыбнулся я.

Содержимое первой бутылки он выпил залпом. Швырнул её за спину, и потянулся к котомке с едой. Немного перекусив, он откупорил вторую. В пару заходов выпил больше половины, громко отрыгнул, и бесчувственно завалился назад. Вот и всё, до вечера можно быть спокойным.

За день мы останавливались всего один раз, и то не больше чем на час. Фотар отошёл чуть вперёд, дождался там инквизитора, и долго с ним разговаривал. Я же, воспользовавшись моментом, переговорил с Гучей. Выяснилось, что навязанный нам попутчик несколько раз пытался разговорить его. Он даже предлагал золото и защиту от преследований, если алхимик сдаст нас церковникам. Торопится мужик. Хочет закончить работу до Таспера, чтобы не ехать с нами дальше. Смешной он…

Не нравится мне такие путешествия, и дело даже не в опасной близости инквизиторов. Не люблю я молчать, не люблю. Охото поговорить, обсудить что-нибудь, рассказать или послушать интересную историю… Эх, скорее бы всё это закончилось…

Следующий день был точной копией предыдущего, если не считать того, что вдоль дороги начали попадаться деревни. Хотя, лучше бы их не было, ведь при появлении солдат графа и ублюдков-инквизиторов, с улиц исчезали все люди, а ставни на окнах закрывались наглухо. Пустая деревня, где даже не слышно собачьего лая — угнетающее зрелище… К вечеру второго дня пути мы добрались до Таспера, где и разъехались с охотниками на ведьм. Они въехали в южные ворота, а мы, с позволения Инквизиции, не заезжая в город, двинулись объездной дорогой. Остановились на большой ровной площадке у придорожного трактира, название которого заставило меня улыбнуться. "У ароматного Зигана". Если там пахнет так же, как воняет единственный знакомый мне Зиган, то я ни в жизнь не переступлю порог этого заведения. Кстати, стоянка эта оказалась не бесплатной, и нам пришлось заплатить по два медяка за каждую повозку. Как сказал мне толстожопый сборщик монет, за эту плату мы получаем полную безопасность жизней и нашего имущества. Ну-ну, знаю я вас. Оставь тут что-нибудь без присмотра, и можешь забыть о своих вещах. Но, как пояснил мне Фотар, слова толстого не просто трёп. Эта таверна и площадка — имущество церковного Ордена Золотого Круга, и всё, что здесь происходит, не обходится без его внимания.