Совсем не герой

В то же время постепенно накатывал страх от осознания ситуации. Сколько еще продлится поездка на машине? Если не удастся вмешаться в работу наруча, то они скоро окажутся в кордегардии. А потом что?

– Ты говорил, что меня хотят допросить.

После некоторого колебания Аарон все же ответил:

– Во-первых, они планируют узнать, кто тебя укрывал.

– Никто. – Джоанна почувствовала, как пересохло во рту, и сама слышала, насколько неубедительно это прозвучало. По крайней мере, она додумалась оставить на барже свой браслет с лисицей Хантов.

– Можешь сопротивляться внушению Гриффита, сколько пожелаешь, – продолжил Аарон, – но все равно поддашься ему рано или поздно. – Он произнес последнюю фразу со странной интонацией, словно рассказывал по собственному опыту.

– Ты не можешь так просто отдать меня им, – прошептала Джоанна.

– Не понимаю, почему ты продолжаешь так говорить, – холодно отозвался Аарон.

Его лицо оказалось в тени, поэтому выражения прочитать по нему не удавалось.

«Потому что я знаю тебя, – мысленно ответила Джоанна. – И знаю, какой ужас внушал тебе приказ совета убить таких, как я».

Но когда свет встречных машин упал на лицо собеседника, она увидела выражение абсолютного отвращения. Такое же, с каким он говорил: «Мерзкая полукровка». И точно так же смотрел на нее сейчас. Он ее презирал и желал ей смерти.

– После того как ты ответишь на все вопросы, гвардейцы тебя казнят, – добавил Аарон. – А я останусь и полюбуюсь.

– Ты будешь наблюдать? – недоверчиво прошептала Джоанна, чувствуя, как сердце наливается свинцом. Эдмунд наслаждался видом напуганных и страдающих людей, но его сын был другим. – Будешь смотреть, как меня убивают?

Хотя он сам только что заявил об этом, вопрос будто удивил Аарона, вынудив показать истинную реакцию: на его лице промелькнул настоящий ужас.

– Ты даже не знаешь, почему меня хотят казнить, – по-прежнему едва слышно продолжила Джоанна. – И не в курсе, зачем тебе поручили искать людей, похожих на меня. – Она и сама понятия не имела.

– Конечно же, знаю, – возразил Аарон, вновь обретая равновесие. – Потому что противоестественные выродки вроде тебя не должны существовать. Не должны были даже появиться на свет.

Слова отца, произнесенные голосом сына. Навалилась такая тяжесть, что Джоанна едва могла вдохнуть.

– Может, тебе и хочется думать, что ты знаешь меня, – серьезно глядя на пленницу, прокомментировал Аарон, – в конце концов, я довольно широко известен. Но ты и представить не способна, насколько меня порадует твоя казнь. – Она видела, что отчасти он верил в то, что говорил, и действительно предвкушал ее гибель.

Это стало последней каплей. На глаза навернулись слезы. Джоанна, конечно, знала, что Аарон ей дорог – она ведь думала о нем каждое утро, – но до нынешней секунды не подозревала, насколько. До того как поняла, что он больше не чувствует того же. К тому времени, как водитель припарковал машину, Джоанне потребовались все силы, чтобы не расплакаться.

Она ощутила, как локоть дернулся. Аарон уже вылез из лимузина и призывал пленницу последовать примеру, добавив:

– Не заставляй тащить тебя.

Джоанна скользнула по сиденью к дверце и вскоре присоединилась к спутнику на тротуаре, сделала пару шагов и дернулась так сильно, что едва не упала.

– Я укоротил поводок, – ледяным тоном прокомментировал Аарон. – На случай, если ты снова попытаешься сбежать.

«Держись, – сурово приказала себе Джоанна. – Иначе умрешь».

Она должна была соображать трезво. Должна была найти способ освободиться. Поэтому сейчас осмотрелась по сторонам. Где же кордегардия? Они стояли перед огороженным парком. В темноте почти ничего не удавалось разглядеть. Улица казалась большой и коммерческой, судя по магазинам одежды, кафе и супермаркетам через дорогу – закрытым сейчас на ночь.

Внезапно накатило ощущение дежавю, такое же сильное, как и в закусочной. И еще более тревожное. Сами здания вокруг не выглядели знакомыми, зато форма парка и очертания строений – да.

– Это что, Холланд-Хаус? – медленно произнесла Джоанна. Вернее, это был Холланд-Хаус. На его месте уже несколько десятилетий находились руины. Волоски у нее на затылке встали дыбом. – Что мы тут делаем?

– Это местная кордегардия, – явно заинтригованный ее реакцией, ответил Аарон.

– Но… дом же в развалинах, – пролепетала Джоанна, удивленная, что он привел ее именно сюда.

Совпадение казалось слишком странным. Обе их семьи погибли здесь, она спасла ему жизнь в лабиринте неподалеку, а еще раньше познакомилась тут с Ником.

Иногда хронологическая линия подстраивала подобные ситуации, например когда сводила предназначенную друг другу в ином времени пару снова и снова. Могло ли это быть еще одним примером? Джоанна прислушалась к внутренним ощущениям монстра и почувствовала нечто похожее: колебания пространства и времени. Хронологическая линия создавала впечатление настороженного существа, которое следило за добычей. Словно их присутствие в этом месте чем-то заслуживало пристального внимания.

Аарон слегка нахмурился, тоже ощущая это и не понимая, что могло спровоцировать подобную реакцию, однако ответил на комментарий Джоанны:

– Кордегардия расположена в другом времени.

Его слова оказались единственным предупреждением. Она тут же почувствовала резкий прилив необъяснимо сильного желания переместиться, и до того как успела моргнуть, небо превратилось из ночного черного в ослепительно-белое. Из-за неожиданной яркости глаза заслезились, побуждая зажмуриться. Воздух ощущался по-летнему горячим. Резко пахло дымом и навозом. Звуки тоже изменились: издалека доносился уже не фоновый гул движущихся машин, а какофония из стука копыт и выкриков рыночных зазывал.

Когда зрение приспособилось к освещению, Джоанна осторожно посмотрела по сторонам.

По Кенсингтон-Хай-стрит насколько хватало взгляда сплошным потоком текли кареты с запряженными в них лошадьми, хаотически обгоняя друг друга. Чуть поодаль, пытаясь догнать конный омнибус, уже битком наполненный пассажирами, бежал со всех ног мужчина в сером костюме и в котелке, придерживая шляпу, чтобы та не слетела по пути. На боку прародителя современного автобуса тянулась нарисованная вручную реклама, гласившая: «Какао-шоколад от “Кэдберри” – 100%-ный, а значит – лучший».

Мимо проехала женщина на велосипеде, собрав длинные юбки наверх. Она пораженно уставилась на Джоанну, приоткрыв рот, и та внезапно остро осознала несоответствие своего наряда эпохе: золотисто-черное платье для маскарада явно выделялось на общем фоне. На удивленной велосипедистке же были надеты блузка и приталенный жилет.

В какой же год они попали?

Джоанна принялась внимательно разглядывать лошадей, повозки и велосипеды, а также магазины с самодельными вывесками, заметив еще рекламные плакаты, превозносившие достоинства машин по производству льда, печенья и известных сортов чая.