Сталь

Заключение: Точная причина летальных исходов подопытных не установлена.

Предварительное заключение: Личностная непереносимость организма.

Содержимое посылки: 10 автоматических шприцов, содержащих вакцины на основе эссенций 10-ти до сих пор не проверенных металлов.

Предварительный вердикт: 10 из 10 вакцин должны оказаться действенными с вероятностью в 77%.

Инструкция к применению: Прямой укол в сердце подопытного.

Предупреждение!!! : Укол вне обозначенного органа гарантирует потерю подопытного в течение 5-10-ти минут после попадания вакцины в организм.

Результат: После успешной вакцинации пациент обращается в Металл. Точные характеристики организма Металла всё ещё до конца не изучены.

Пометка из известного: Обострение сенсорно-перцептивных процессов, нарушение сна, повышенная возбуждённость, резкое возрастание физической силы. Обратить внимание на изучение крови и коры головного мозга – ярко выраженные изменения заметны спустя 2 часа после введения препарата”.

Я всё сделала строго по инструкции. Прямой укол в сердце был определённо чётким. Что именно могло не совпасть? Его юный возраст? Или он был из 23%, проявляющих банальную личностную непереносимость организма? Что ещё было не так? Здесь сказано, что укол вне обозначенного органа гарантирует летальный исход в течение 5-10 минут, но с Тристаном этого не было – он умер практически сразу после того, как игла вонзилась в его сердце. Может ли быть причиной отрицательного результата то, что на момент введения вакцины в крови Тристана присутствовала Сталь? Ведь он уже был заражён… То есть, вколи я эту вакцину в его сердце раньше, до того, как его укусила Блуждающая, вакцина сработала бы? Могла ли я обезопасить его заранее? Или он всё равно бы умер? Вдруг эта вакцина всего лишь фикция и на самом деле никакой вакцины от Стали мировое сообщество до сих пор не придумало? Или наоборот, русские всё-таки успели… Вколоть её себе? Если сработает – буду привита от Стали, хотя, судя по всему, без серьёзных побочных эффектов здесь не обойдётся. Если не сработает – просто умру. Вообще не проблема…

А, нет… Проблема всё-таки есть. Даже две проблемы: Спиро и Клэр.

Мой взгляд повторно уткнулся в инструкцию и невольно выхватил обрывок последней строчки: “…ярко выраженные изменения заметны спустя 2 часа после введения препарата”. Сколько уже прошло с момента смерти Тристана? Часов пять? То есть в два раза больше обозначенного времени…

Заставив себя подняться с кресла, я подошла к кровати, на которой лежал тот, кого прежде я знала под именем Тристан. Странно, но теперь, лежа на кровати мёртвым, Тристан мне казался ещё более крупным, чем был при жизни. Возможно этот эффект создавался из-за плохого освещения в комнате и моих воспоминаний о тяжёлом переносе этого тела на своих руках. Я видела, что он мёртв, и всё равно нагнулась к его груди. Я уже давно не боялась того, что он может стать Блуждающим – судя по скорости заражения родителей Клэр и той женщины, которая приговорила к смерти Тристана, Сталь уже сделала бы своё дело с парнем, потому очевидно, что у неё здесь не было власти. Здесь властвовала смерть, абсолютная, без эффекта извращённой формы жизни, которую теперь называют Блуждающей.

Прильнув к груди Тристана и уронив на неё свои влажные волосы, я замерла. Она была ледяной и твёрдой. Труп окончательно окоченел, превратившись в неживой камень. Не только его губы, но и открытые участки кожи теперь приняли синеватый оттенок. Поспешно оторвав ухо от грудной клетки трупа, я всхлипнула и замерла, уставившись ничего не видящим взглядом на небольшую дыру на его футболке, образовавшуюся на том самом месте, в которое я вонзила иглу. Решив, что мне мерещится, я нагнулась, чтобы рассмотреть увиденное сквозь пелену слёз: вместо крови вокруг колотой раны растеклась странная серебристая жидкость.

Резко выпрямившись, я уставилась испуганным взглядом на стену напротив. У меня было два варианта: либо я всё-таки промахнулась и вся доза вакцины так и не попала в его сердце, вместе с фонтанчиком пульсирующей крови вытолкнувшись наружу, либо это Сталь. Причём первый вариант сейчас казался мне страшнее второго.

Перед глазами невольно начали прокручиваться воспоминания о моей борьбе с Барнабасом Литтлом – я сразу вспомнила, как его кровь принимала стальной оттенок при соприкосновении с материей. Это оно?!.. Мой взгляд метнулся на лежащий внизу передо мной труп Тристана. Сердце снова заныло. Я осознала, что именно сейчас пытается сделать мой мозг, какую злобную шутку он со мной проворачивает. Я хочу воскресить Тристана: пусть даже в виде Блуждающего, но я хочу, чтобы он встал, чтобы начал шевелить руками и ногами…

Отчётливо ощутив удар ниже пояса, нанесённый мне моим же подсознанием, я едва устояла, чтобы не согнуться напополам от неописуемой, дикой боли, и, приложив ладонь к губам, закрыла глаза, и сделала шаг назад от трупа.

Сколько бы я не перепроверяла его – он был, есть и будет мёртв. Потому что я убила его.

Зайдя к детям, я увидела странную картину: Спиро лежал на кровати лицом в подушку, Клэр, вместо того, чтобы занять вторую одноместную кровать, сидела с ним рядом, облокотясь о стену и положив свои ноги ему на спину, на которой дремал Марсоход. Увидев меня девочка сразу же оживилась. Она спросила, можно ли ей в соседнюю комнату, чтобы побыть со мной, но я категорически запретила ей туда ходить, словами: “Вам туда нельзя”. Я не хотела, чтобы она или Спиро увидели Тристана. Потому что такое не забывается. Увидят, и эта картинка навсегда запечатлится в подкорке их мозга, будет приходить к ним в виде ночных кошмаров и дневных оцепенений.

Я поставила на пол чистую баночку из-под йогурта с водой, набранной из-под крана в ванной, и рассыпала рядом с ней жменю сухого кошачьего корма. Думала, что котёнка придётся снимать со спины Спиро, но, увидев мои действия, он сам спрыгнул сначала на кровать, а потом на пол и, подбежав к подношениям, начал жадно их поглощать. Пока он бежал, я с удовольствием отметила, что его, судя по его резвости и походке, вовсе не беспокоит царапина на его лапе. Значит, с ним точно всё в порядке…

Подойдя к журнальному столику, похожему на тот, что стоял в соседней комнате, я начала выкладывать на него еду. Подобно котёнку, Клэр тут же подскочила ко мне и, усевшись на продавленное кресло, без лишних слов схватила булочку с маком и сок в стомиллилитровой бумажной упаковке. Наконец разложив большую половину имеющейся у нас еды, я поставила рюкзак на пол рядом с креслом, в котором не отвлекаясь и с жадностью трапезничала Клэр, и посмотрела в сторону Спиро. Он даже не пошевелился, но я знала, что он не спит. Видимо, пришла пора потерять его. Решив, что пусть он скажет это мне сейчас, чем позже, чтобы яд невысказанности не разъедал его душу изнутри, я подошла к его кровати и, сев на её край, положила на его голову свою левую руку, ту, что не была испачкана кровью Тристана.

– Прости, – тихо прошептала я. – Знаю, это невозможно, и всё равно я попрошу у тебя прощение. Вдруг другого шанса у меня не будет?

– Ты его не убивала, – вздрогнув, вдруг глухо произнёс в подушку Спиро. Я даже не поняла, что именно он сказал или что имел ввиду, потому как до сих пор считала, что на мои слова он ничего мне не ответит или ответит ненавистью, а он сказал… Что-то совершенно иное. Что-то, что ввело меня в мгновенное оцепенение. – Ты не убивала его, – внезапно вновь повторил он, после чего вдруг повернул голову влево, уткнувшись левой щекой в уже промокшую от слёз подушку. Влажными и покрасневшими глазами он смотрел на мои ноги. – Его убил я.

– Что ты…

– Это из-за меня та заражённая поехала с нами. Вы бы с Тристаном её не взяли…

– Спиро…

– Это правда, Теона, – спокойно продолжал говорить мальчишка, хотя из его красивых глаз текли буйные слёзы. – Я всё помню. Ты позволила ей сесть в нашу машину из-за меня. Из-за моих слов о том, что мы никому кроме себя не помогаем…

– Вовсе нет… – я старалась его перебивать, но у меня плохо получалось.

– Я прекрасно помню, как посмотрел на тебя тогда, на парковке. Я просил тебя взять её. Взглядом просил… Поэтому ты…