Сталинка

В милиции хмурый дежурный только вздохнул:

– С виду серьёзный мужик, а пьёшь с кем ни попадя? Чем думал?

– Да, вроде и ни на кого не грешу. Но, вот: мой паспорт тут, свидетельство о рождении тут. А паспорта жены нет. Я в нём деньги хранил. Помню, когда уходил - паспорт был у меня, я из него деньги достал и за всех рассчитался, я же угощал! Всё-таки сын родился! Потом положил его в карман пальто и вышел. Зашёл в магазин, жена мыла купить просила, полез за деньгами, я же говорю, они у меня в паспорте жены лежали, а ни паспорта, ни денег.

– Да всё как всегда. Чего ж тут не понять? С кем выпивали - узнать сможете?

– Ну, мужики как мужики...

В общем долгий и нудный разговор закончился тем, что выдали справку о том, что паспорт Буденковой Евдокии Ивановны похищен. И сказали, что если не найдётся, то пусть она с этой справкой и со свидетельством о рождении едет получать другой.

– Да куда ж она с грудным дитём поедет?

– А это уж пусть тебе спасибо скажет!
– оборвал его дежурный опер. Но помолчал и добавил: - Пока мы ищем. А ей не к спеху. Опять же, у неё справка есть, ну а потеплеет, если не найдется... тогда и поедет.

– Может, найдётся?

– Бабка можилась, да скорёжилась! Ты же говоришь, назад возвращался, искал, не потерял ли? Нашёл? Поди, и деньги все пропил?

– Ну...
– и виновато потупился, - к нам трактор с санями возвращаться будет, так я с ним. Обойдусь... как-нибудь.

Тогда казалось - всё, дальше проще. Однако правду говорят, когда кажется - креститься надо! Ну, так он же коммунист! Хоть и восстановленный... из врага народа. Как же ему креститься? Усмехнулся в темноте. Подрастал сын Витька, второй год шёл. Евдокия опять была беременная, ждали второго ребёнка. С одной стороны Константин радовался прибавлению семейства, душа отогревалась от пережитых потерь, с другой - оставался нерешенным вопрос с паспортом Евдокии. Что имелось в наличии? Свидетельство о рождении Евдокии, свидетельство о рождении Витюшки и самое главное, это справка, которую он сумел получить, о том, что паспорт Евдокии украден. А также был в наличии его собственный паспорт. Рассудив, что этих документов вполне достаточно, чтобы получить паспорт жене и, наконец, хоть как-то легализовать её положение, а положение... было на девятом месяце беременности. Если протянуть и далее, то опять возникнет проблема с регистрацией теперь уже второго ребёнка. Так что откладывать решение этого вопроса никак невозможно. Но и осуществить его тоже не так-то просто. Паспорт получать должна была ехать Евдокия собственной персоной. И всё бы ничего, но посёлок Ямный, так называлось место, где стояла их геологоразведка на тот момент, был приписан к Удерейскому району, административный центр которого находился в Кежме, а Кежма находилась на противоположном, правом берегу реки Ангары, крутой нрав которой был хорошо известен Константину. На дворе стоял май. После праздника Победы прошел ледоход, но даже в середине мая по реке плыли отдельные льдины.

Деревянная лодка, из сложенных внахлёст просмолённых досок, качалась на ангарских водах будто поплавок. Константин стоял в лодке с багром, чтобы отталкивать наплывающие льдины, хозяин лодки сидел на вёслах. Евдокия, прижав к большому животу Витюшку, сидела на скамье лицом к нему. И почти добрались до середины реки, как вдруг налетел верховик! Ветел ударил в борт, хорошо гребец был опытным и правил наискосок против течения, удержал. Евдокия сильнее прижала к себе сына, накрыла его от ветра своим платком. Лодку швыряло будто игрушку, Константин, чтобы удержаться самому и помочь гребцу удержать равновесие лодки, уперся ногами в борта. И не понять было, то ли приближается берег, то ли так и кидает её по стремнине. Наконец волна с разбега швырнула лодку на мелководье. Слава Богу, все живы! Договорились с хозяином лодки, чтобы подождал их возвращения, и отправились получать паспорт... в паспортнорегистрационный отдел, где работала Елизавета.

– Здравствуйте, возможно, вы меня не помните?
– лукавил Константин, - в тот раз я паспорт жены забыл, и вы меня здорово выручили. Я очень помню ваше отношение... к нашей семье.

– Да, да... я тоже помню вас.
– Елизавета оглядела стоявших у порога Евдокию и Витюшку. - Вы проходите, присаживайтесь, - обратилась она к Евдокии, увидев её живот.

– Так вот, я не забыл тогда паспорт, а у меня его украли. Вот и справка из милиции имеется. Так что надо бы получить новый.

Константин видел, как трудно Елизавете сдержать волнение, как тяжело даётся ей такая встреча, а Евдокия вдруг побледнела и обхватила живот руками:

– М...м...м...

– Я сейчас, сейчас...
– крутила Елизавета ручку телефона.
– Скорая? Тут женщина рожает!
– И уже обращаясь к нему: - Давайте документы, пока скорая едет... - раскрыла журнал, достала бланк паспорта, - распишитесь тут и тут, - указала кончиком ручки, - вас отвезут в роддом, я, как положено, оформлю документы и отдам их вашему мужу. Нет, пониже расписывайтесь, мне нужно место для внесения записи.

Когда в скорую усаживали Евдокию, Константин вдруг спохватился:

– Тьфу, шапку забыл! Я сейчас!
– и кинулся назад.

– Лиза... ты... ты прости меня, если можешь...
– она стояла у окна, прижавшись лбом к отпотевшему стеклу.

– За что? Ты мне не врал, ничего не скрывал. Пусть и один день, а я была счастлива. Иди. Потом вернёшься за паспортом, ну и свидетельство о рождении получать...

Определил жену в роддом, в том же здании хирургия, терапия и всё остальное. Но памятуя прошлые роды, был этому только рад. Дай Бог, чтоб не пригодилось, но если что - хорошо, что есть.

Хоть и шёл к концу май месяц, но в Сибири май не лето. И надо было искать ночлег, для себя и сына. Не идти же к Лизавете! А ещё надо было отпустить лодочника, расплатиться с ним и уговориться, когда он вернётся за ними.

С лодочником определился быстро. Потом снял на несколько дней комнату в небольшом домике в пяти минутах ходьбы от больницы, договорился с пожилой хозяйкой, чтобы она последила за сыном, и направился узнать - как дела у Евдокии.

– Не молод уж, должен понимать, что быстро это дело не происходит. Так что иди с Богом, раньше, чем утром и не суетись, - вздохнула дородная санитарка, отвечая на его вопрос. Но и на следующее утро, теперь уже другая женщина в приёмном отделении качала головой:

– Нет, ещё не родила.

И когда стало казаться, что это бесконечное ожидание будет длиться до скончания веков, его окликнули:

– Буденков? Вы? Сын у вас. Ну, я вам скажу...

Он стоял, и ему казалось, что говорит вышедшая врачиха как-то медленно, еле языком ворочает:

– Ну?

– Что "ну"? Пять килограмм родить - это вам не фунт конфеток скушать! Похлеще будет, - и закурила, отойдя к окну.
– Всех нас измучила, ну и сама...
– выпустила струйку дыма, - тоже намучилась. Да, папаша, сын ваш в рубашке родился! Вот ведь как...
– но договорить ей не дали.

– Валентна Фёдоровна, Буденковой плохо!

– Чего ж орёте, чертовки! Иду!

И он опять ждал. Кто бы сказал - сколько? Ему казалось бесконечно долго.

– Женщина, милая, сходи, будь добра, узнай как там Буденкова Евдокия. Уж сколько жду. Ведь родила же, так что случилось, что?

– Это ж надо, заполошенный какой! - и продолжая себе под нос что-то бубнить, всё-таки оторвалась от стула. Не было её долго. Но вот в окошечке показалось её лицо:

– Буденков!

– Да тут я, тут!

– На операции ваша жена. С сыном полный порядок, а вот мамаше аппендицит вырезают. Пять кило родился, уж не раздавил ли аппендицит - то, думаю? Иди домой. Только приступили. Толкись, не толкись тут - ты делу не поможешь.

В семь часов вечера его из приёмного покоя выгнали, и дверь закрыли на крючок.

На следующее утро выяснилось, что операция прошла без осложнений. Всё нормально. И Константин поехал получать паспорт Евдокии, а заодно свидетельство о рождении сына. Зашел в тот же магазин, где в своё время покупал одеколон "Кармен" и купил отрез на платье в подарок Евдокии и женские часики, которые положил отдельно в нагрудный карман.