Старшая ветвь

— Это меняет дело, — признал он. — Должен сказать, что вы поступили очень благоразумно, Александр Васильевич. Хотя и несколько театрально. Мы и в самом деле могли все испортить, попытавшись задержать купца. Что ж, я вам аплодирую. И все же, я уверен, вы знаете имя темного мага. Так кто он?

— Давайте дождемся показаний купца Порфирьева, — предложил я. — Надеюсь, мне не нужно напоминать вам, что лучше снимать с него чары в комнате, которая изолирована от магии?

— Не нужно, — кивнул Зотов. — Этот кабинет отлично подойдет. Ни одно темное заклятие здесь не сработает.

Через несколько минут в дверь кабинета постучали.

— Войдите, — отрывисто сказал Зотов.

Дверь открылась. На пороге стоял менталист Серебряков. Внешне неприметный, он никогда не снимал темные очки. И я отлично знал, почему. Слишком уж тяжелым был взгляд менталиста. Людям становилось не по себе от этого взгляда.

Мы познакомились с Серебряковым, когда я расследовал дело Юрия Горчакова. Тогда Никита Михайлович попросил менталиста приглядывать за мной, но я его раскусил.

— Здравствуйте, господа, — негромко сказал Серебряков и вопросительно посмотрел на Никиту Михайловича, а затем перевел удивленный взгляд на сундук.

— В этом сундуке находится пострадавший, — объяснил менталисту Никита Михайлович, невежливо постучав по деревянной крышке. — На него наложил заклятие темный маг. Впрочем, об этом я вам уже говорил. Я прошу вас снять это заклятие.

— Хорошо, — кивнул Серебряков и взялся за ручку сундука, но я его остановил.

— Не торопитесь. В сундуке находится очень важный свидетель. В отличие от других, он лично общался с темным магом, и заклятие, которое лежит на нем, может оказаться более сильным.

Серебряков выпрямился, неторопливо снял темные очки и с интересом посмотрел на меня. Я спокойно выдержал его взгляд.

— Я учту то, что вы говорите, — кивнул менталист.

— Думаю, нам лучше покинуть кабинет, — сказал мне Зотов. — Подождем в коридоре, чтобы не мешать работе менталиста. Он пригласит нас, когда снимет заклятие с купца.

Я вежливо улыбнулся.

— Если господин Серебряков не возражает, я бы хотел посмотреть, как снимают темные заклятия.

— Зачем вам это? — удивился Зотов.

— Я слышал, что темные заклятия — это не просто магия, — объяснил я. — Это своего рода живые магические существа. Мне интересно поглядеть, как с ними справляются.

В пристальном взгляде Серебрякова появилось удивление.

— Вы и об этом знаете, господин Тайновидец? — усмехнулся он. — Что ж, хорошо, я не против, если вы посмотрите, как я работаю.

— Для того, чтобы снять заклятие, вы используете что-то вроде гипноза? — спросил я.

— Да, — кивнул Серебряков. — Совершенно верно. Сейчас я погружу жертву в гипнотический транс. На заклятие он тоже действует. Потом я рассоединю их и уничтожу заклятие коротким магическим импульсом.

Менталист холодно улыбнулся.

— Если у вас закружится голова, имейте в виду, что это просто действие гипноза.

— Спасибо, что предупредили, — с улыбкой кивнул я.

— В таком случае я тоже останусь, — решил Зотов. — Мне, знаете ли, тоже любопытно.

Серебряков сложил темные очки и аккуратно убрал их в карман. Затем снял с шеи серебряный медальон на длинной цепочке.

— Раз уж вы остались здесь, господа, я попрошу вас помочь, — сказал он. — По моей команде откройте крышку сундука.

Держа медальон на весу, Серебряков принялся ритмично покачивать им. Медальон отражал солнечный свет. Я увидел мерцание ярких бликов и почувствовал легкое головокружение.

— Откройте крышку, — произнес Серебряков.

Мы с Зотовым открыли сундук.

— Посмотрите на меня, — сказал менталист Порфирьеву.

Его голос звучал властно.

— Посмотрите на меня, — повторил он. — Вы меня слышите?

Купец неуверенно кивнул.

— Вы слышите только мой голос, — заговорил Серебряков. — Смотрите на медальон, не отводите взгляд. Все внимание на медальон.

Я увидел, что глаза Порфирьева стекленеют. Моя голова закружилась сильнее, а магический дар начал пульсировать. Я ощутил темное заклятие, которое сидело на купце Порфирьеве. Заклятие было похоже на черного паука с растопыренными лапами. Оно вцепилось в голову купца. Я чувствовал страх Порфирьева и напряжение заклятия.

— Вы слышите только мой голос, — повторял Серебряков. — Вы ничего не боитесь. Вы спокойны и расслаблены. Вам хорошо. С вами не случится ничего плохого.

Монотонный голос менталиста завораживал. Я одновременно ощущал эмоции Порфирьева и свои собственные эмоции. Я чувствовал, как успокаивается купец, и чувствовал, как успокаивается темное заклятие. Я с любопытством смотрел на него, и заклятие тоже обратило на меня свое внимание.

Оно изучающе потянулось ко мне и царапнуло острым жалом.

— Вы спокойны, — монотонно повторял Серебряков, — вам хорошо, с вами не случится ничего плохого, вы спокойны.

Затем менталист неожиданно сделал резкое движение левой рукой.

Я ощутил мощный выброс ментальной энергии. Этот выброс ударил по темному заклятию словно обухом топора.

Заклятие попыталось вцепиться в купца Порфирьева и одновременно дотянулось до меня. Я ощутил острую боль, как будто сильная рука сжала мое сердце; в глазах потемнело, затем все внезапно прекратилось.

Я судорожно втянул в себя воздух.

— Какого черта вы натворили? — взорвался Никита Михайлович. — Почему темное заклятие сработало?

— Я не ожидал, что оно окажется таким сильным, — растерянно ответил Серебряков. — Думал, что уже успокоил его, но заклятие меня обмануло.

— Так ведь Александр Васильевич вас предупреждал, — заметил Зотов.

Он бросил взгляд на купца Порфирьева.

— Кажется, он умер, — сказал Зотов. — Счастье еще, что не рассыпался в пепел.

Наклонившись над сундуком, Зотов быстро проверил пульс купца.

— Нет, он жив. Вам повезло, господин Серебряков, что вы не убили свидетеля.

Серебряков устало покачал головой и вытер пот, который выступил у него на лбу.

— Вашего свидетеля спас не я, а Александр Васильевич, — честно сказал он. — Каким-то образом господин Тайновидец частично принял на себя удар темного заклятия. Но я ума не приложу, как именно он это сделал.

Зотов повернулся ко мне.

— Заклятие ударило и по вам? — спросил он. — Как вы себя чувствуете?

— Ничего, — ответил я, — почти нормально.