Странные игры

Детектив заговорил тише, и она напрягла слух:

– Робин, произошло еще одно убийство. Это снова он.

Ч-черт…

– Ладно, дайте мне пару минут.

Пройдя в ванную, она с отвращением изучила в зеркале свое лицо. Красный нос, опухшие, налитые кровью глаза, спутанные волосы – словом, кошмар.

Робин быстро приняла душ, ни на секунду не забывая, что Натаниэль стоит у порога. Вдруг ей повезет и детектив, потеряв терпение, уедет? Освежившись, она накинула свежую одежду, а запачканные кофейными пятнами брюки и блузку пихнула в стирку. Черт, еще и корзина переполнена до краев! Психанула бы и по этому поводу, однако ее ждал Натаниэль.

Вернувшись в прихожую, Робин рывком распахнула дверь и хрипло пробормотала:

– Извините. У меня… я не совсем хорошо себя чувствую.

Во время пандемии подобное высказывание, скорее всего, заставило бы посетителя ретироваться, однако Натаниэль никуда уходить не собирался. Окинув ее долгим взглядом, он заявил:

– Сочувствую. Не побеспокоил бы, но дело чересчур важное.

– Входите.

Робин провела его на кухню.

– Что-нибудь выпьете? Могу угостить печеньем.

– Печенье не пью.

Она устало посмотрела на детектива, и тот поднял руки:

– Простите, глупая шутка. Если можно, воды.

– Есть чай.

– Чай тоже годится.

Робин заварила чайник и попутно привела мысли в порядок. Собственно, следует сообщить, что отец Кэти полчаса назад заявил о разрыве договора на лечение. А раз так – Робин для следствия более никакого интереса не представляет. На этом все и закончится. Сегодня они с Натаниэлем пообщаются последний раз.

Вот только почему ей вдруг стало грустно?

– Значит, – вздохнула она, присев и передав детективу чашку, – вы сказали, произошло новое убийство?

– В национальном парке Фрэнсиса Слокама нашли тело женщины по имени Мэнди Росс. Антураж преступления совпадает с одной из воспроизведенных Кэти сценок.

– Насколько совпадает?

– Не уверен, что вам захочется услышать подробности.

Робин на секунду задумалась, а потом упрямо сжала челюсти.

– Знаете, я в любом случае воображу себе самое худшее, так что рассказывайте.

– Ее утопили в бочке с водой, точно так же, как вашего… Мистера Монополия.

Робин вздрогнула, вспомнив судорожные движения тонущего человечка – Кэти явно изображала, что тот борется из последних сил.

– Может, совпадение?

– Отнюдь. У женщины отсутствует прядь волос. Такова подпись нашего убийцы. Его трофей.

– Значит, еще одно убийство, свидетелем которого стала Кэти, – пробормотала Робин.

– Не совсем так. – Натаниэль отхлебнул чаю. – Мэнди погибла меньше недели назад – уже после эпизода с Мистером Монополия.

– Тогда убийство не имеет отношения к нашему случаю. – Робин нахмурилась.

– Определенно имеет.

Она недоуменно уставилась на детектива.

– Считаете, Кэти умеет предсказывать будущее? То есть ее игры – экстрасенсорика?

– Разумеется, нет, – Натаниэль поднял брови. – По одной из гипотез, Мэнди – не первая утопленная в бочке жертва нашего убийцы. Возможно, Кэти присутствовала при аналогичном эпизоде.

– Хм, не исключено…

– Такая вероятность есть, однако специалист по психологическим профилям не считает подобную версию актуальной. Я сам не сторонник этой теории.

– Стало быть, имеется и другая?

Натаниэль уставился в чашку.

– Вдруг Кэти вовсе не видела убийство Мэнди, да и все остальные тоже? Допустим, преступник подробно рассказывал ей о своих планах…

– О планах? – с недоумением переспросила Робин. – Описал, как будет топить женщину в бочке? Поэтому она и воспроизвела передо мной последнюю сценку?

– Что-то в этом роде. Видите ли, из психологического профиля следует, что действия убийцы основаны на больной фантазии. Предположим, он исключительно ярко воображал себе сценарии убийств и постоянно проговаривал их перед Кэти. А ведь она была его пленницей больше года… Слушала эти бредни снова и снова, потом сама начала представлять, как убийства происходят в реальности. Теперь же демонстрирует вам воспоминания о безумных монологах маньяка.

Робин отпила чая, размышляя над словами детектива. Смысл в них был, хотя…

– Даже не знаю. Кэти ведь воспроизводит мельчайшие подробности – вряд ли она могла нарисовать в уме настолько точную картинку. Допустим, в случае с утоплением погруженная в бочку игрушка изображала борьбу. Вряд ли девятилетняя девочка способна дойти до подобной степени детализации.

– Почему? Если убийца создавал перед ней подробный образ, он мог рассказать и о сопротивлении жертвы. Это ведь важная часть сценария.

– Не знаю, – содрогнувшись, повторила Робин. – Возможно, вы правы.

– Наверное, для умственного состояния девочки такой вариант лучше. Я имею в виду – воочию видеть жестокие убийства ей не приходилось.

– Если и так, – Робин пожала плечами, – все равно они ярко запечатлелись в ее памяти. Впрочем, в процессе исцеления этот момент может сказаться положительно.

– Что показала Кэти на последнем сеансе?

– Времени у нас было не так много, однако кое-что она воспроизвела. Увы, я при воссоздании сценки не присутствовала – общалась с ее отцом на крыльце.

Робин рассказала детективу о находке в кукольном домике – игрушке, помещенной в ванну со слизью.

– Хм… Стало быть, на сей раз утопление в ванне, – резюмировал Натаниэль, записывая слова Робин в блокнот. – Второй утопленник.

– С самого начала Кэти использовала шесть игрушек, и еще Джокера – тот исполнял роль убийцы. Я уже говорила, что каждый раз, когда один из жильцов домика погибает, Кэти хоронит его в песочнице и в игре больше не задействует. После сегодняшнего сеанса в живых осталось лишь двое.

– Значит, ей предстоит разыграть еще два убийства?

– Возможно. Или одно. У меня есть ощущение, что фигурка маленькой девочки – это сама Кэти.

– Ладно, придется подождать следующего сеанса.

– Следующего сеанса не будет, – откашлявшись, дрожащим голосом произнесла Робин.

– Почему? – удивился Натаниэль, поставив чашку.

– Отец Кэти не желает, чтобы я продолжала курс лечения. Заявился сегодня посреди сеанса и забрал девочку домой.

– Ничего себе… – Натаниэль уставился на нее. – Но с чего вдруг?