Странные игры

Она выбралась из машины и хлопнула дверцей. Робин, оглядевшись вокруг, последовала за ней. Старая ферма производила довольно жуткое впечатление. Дом и вправду превратился в развалину – половину крыши сорвало ветрами, входная дверь прогнила, стены пестрят корявыми граффити… Возможно, несчастная женщина действительно чувствовала здесь связь с пропавшей дочерью, и выбор места для мысленного с ней общения недвусмысленно характеризовал ее психологическое состояние в тяжелые времена.

– Подожди-ка, – попросила Клэр и вытащила телефон. Набрав номер, дождалась ответа и ледяным тоном произнесла: – Это я. Да. Просто хотела убедиться, что с Кэти всё в порядке. Знаю, что она… Нет, все же посмотри. Прямо сейчас, жду.

Робин молча разглядывала замершую в напряжении Клэр.

– Да, спасибо, – вновь заговорила та. – Когда вернусь? Не знаю. Пока.

Она убрала телефон в карман.

– Не могу надолго разлучаться с Кэти – сразу начинаю беспокоиться. Набираю в таких случаях Пита, прошу удостовериться, что она в безопасности. Могу на него злиться – и все равно звоню.

Клэр обошла машину, открыла багажник и, к удивлению Робин, достала упаковку с шестью бутылками пива. Захлопнув крышку, уставилась на дом.

– Пошли, проведу для тебя экскурсию, – с нескрываемой иронией предложила она, напустив на себя вид гордой владелицы поместья.

Робин заколебалась. Есть линия, которую не следует переступать при общении с клиентами; между врачом и пациентом должна существовать дистанция. Упаковка пива и экскурсия по мрачному дому эту линию точно нарушили бы. С другой стороны, Пит ведь сегодня отказался от ее услуг… К тому же в глубине души Робин было любопытно узнать, чем завершится их поездка. И она нерешительно двинулась за Клэр.

– Видела это место только на фотографиях. Эван как-то устроил здесь фотосессию.

– А, помню, – равнодушно пробормотала Клэр. – Снимочки с претензией… На них еще солнце пробивается сквозь запыленные окна, да?

Добравшись до забора, она пошла вокруг, касаясь на ходу пальцем металлической сетки.

– Да, верно, – усмехнулась Робин. – По-моему, Эван хотел сказать, что красоту можно найти где угодно. Или, допустим, выразить мысль о бренности нашей цивилизации.

– Напыщенный осел, – хмыкнула Клэр, и Робин прыснула от смеха:

– Прямо в точку!

– А знаешь, несколько лет назад он фотографировал тут Кэти.

– Да?.. Первый раз слышу.

– Сказал, что она – идеальная модель. Снимки и вправду получились замечательные. Я постоянно их разглядывала после исчезновения моей девочки.

– Ну, дело-то свое Эван знает, – признала Робин.

– Все равно осёл.

– Согласна.

Они обошли дом и встали у задней стены.

– Попросила власти дать мне ключ, – рассказала Клэр, – но тут уж моя магия дала сбой. Пришлось сделать свой собственный вход.

Она отогнула секцию забора – похоже, воспользовалась когда-то ножницами для металла.

Робин нагнулась и пролезла в образовавшееся отверстие. Клэр пробралась за ней, подвела ее к двери и толкнула полусгнившее деревянное полотнище. Петли зловеще заскрипели – точь-в-точь как в домах с привидениями или древних трансильванских замках. Внутри оказалось еще хуже, чем снаружи. Снова граффити, кучи мусора на полу, дыры в стенах… В углу – остатки кострища. Воздух был пропитан запахом мочи, а посреди комнаты Робин заметила использованный презерватив. Господи, кого же так возбудила эта атмосфера?

Клэр переступила порог и прошла к дальней стене.

– Одна из туфелек Кэти лежала здесь. – Она ткнула пальцем в угол. – Другую обнаружили под мокрой картонной коробкой, вон там.

– Тебе их показали? – в ужасе спросила Робин.

– Нет, конечно. Ну, то есть не сразу. Я ведь каждый день ходила в полицию, пока копы наконец не сжалились и не дали мне посмотреть фотографии с предполагаемого места преступления.

– Я слышала, тут нашли что-то еще? Вроде бы веревку или нож…

– Ага. Это наши завзятые сплетницы выдумали, – фыркнула Клэр. – Нет, кроме обуви – ничего.

Она двинулась в глубь дома, и Робин пошла следом. Обе остановились на пороге ванной комнаты. Водопроводные трубы давно проржавели. Стены когда-то были выложены плиткой, кое-где даже сохранились ее остатки, однако в основном острые осколки валялись на полу и в древней грязной ванне.

– Как только полиция обнаружила туфельки, расследование сдвинулось с мертвой точки, – заговорила Клэр. – Привели собак, прочесали лес, допросили сорванцов, которые сюда наведываются. Сперва думали, Кэти схватил какой-то извращенец и приволок в эту хижину.

Робин откашлялась.

– По-моему, подозревали, что в похищении замешан кто-то из близких знакомых?

– Да, на первом этапе. Ведь признаков борьбы не обнаружили – похоже, Кэти села в машину добровольно. Версия оказалась тупиковой. Когда нашли туфли, родилась новая гипотеза: орудовал кто-то посторонний, но из местных. Дом ведь с дороги не увидишь, о нем надо знать. К тому же и тропка едва заметная. Другое дело, что большинство горожан хоть раз да были здесь или слышали рассказы знакомых, которые сюда захаживали.

– Я тут впервые.

– Серьезно? – Клэр хмыкнула. – Мне пару раз случалось повеселиться в этой дыре еще в старшей школе. Выпивали здесь целой компанией.

Робин приглашений посетить подобные сборища никогда не получала, однако решила об этом не рассказывать.

– Значит, остановились на том, что преступник из Бетельвилля? Кто-то положил глаз на Кэти?

– Ну да. Выявили шестерых насильников на учете полиции, однако и это направление ничего не дало.

Робин шагнула внутрь ванной и случайно поддала ногой кусок битой плитки. Та с неприятным скрежетом полетела по неровному полу.

– Больше года приходила сюда раз в неделю, – вздохнула Клэр. – Все тут обыскала в надежде найти хоть какой-то намек, который пропустила полиция. Изучала граффити, рылась в кучах мусора. Пыталась представить, что случилось с Кэти и куда ее потом увезли.

Робин вздрогнула. Она вполне могла представить картины, мелькавшие в воображении Клэр в этой гнусной хижине. Видения – одно другого хуже.

Они вышли из дома, и Робин с облегчением выпустила из легких нечистый, пропитанный миазмами испражнений воздух.