Суть Руми
Шрифт:
Дозволена и падаль, как еда.
Продав осла, дервиши принесли
Еды, вина и очажок зажгли.
* * *
– "Сегодня добрый ужин будет нам!"
Кричали, подымая шум и гам.
Три дня у нас была душа чиста,
Зато теперь настал конец поста!
Закончился для нас голодный мор
И мисок наших нищенских позор!
Что мы, не люди, что ли? Пусть
Веселье погостит на этот раз!"
По слепоте и с голоду полову
Они б сочли тогда зерном, скажу я к слову.
* * *
С улыбкою, старик, устав с дороги,
Глядел на них и думал: "Как убоги!"
Вдруг нищие ему воздали чести,
И усадивши на почётном месте,
Явили гостю множество забот,
Спросили, как зовут, где он живёт,
И лучшие ему кладя куски,
В свой пир вовлечь его смогли, озорники.
Один усталы ноги растирал,
Другой уж пыль из платья выбивал.
И лобызали как отцу родному руки ...
Обворожённый старец молвил: "Дети, внуки,
Коль нынче с вами не повеселюсь,
Когда ж ещё придётся? Нынче пусть!"
И вся толпа, собравшаяся там,
Кивала вежливо таким его словам!
Хоть старец наш и до смерти устал,
Воспрянул, видя этот карнавал!
* * *
Когда нажрались все до пресыщенья,
То началось всеобщее раденье.
Известно, после доброго вина
Сердцам потребны пляска и струна.
Обнявшись, все они пустились в пляс.
Густая пыль в трапезной поднялась.
Взвивался дым из кухни в потолок,
Вздымалась пыль клубами из-под ног.
Плясали, пели, били в пол ногами,
Иль пыль мели с лежанок бородами.
* * *
В том нет греха, что за один присест
Голодный попрошайка много съест.
Частенько в жизни у несчастных нищих
Свет истины единственной был пищей.
Но нищих суфиев таких наперечёт,
Кто только светом истины живёт.
А большинство из них шатается со свитой
За праведником, под его защитой,
И коль дорвутся до какого наслажденья,
То забывают про законы поведенья.
Вот суфии "святые"! Вот они!
Коль хочешь, сам на их позор взгляни!
Средь тысяч не найти ни одного,
В чьем сердце обитает Божество!
* * *
Придется ль мне до той поры дожить,
Когда без притч смогу я говорить?
Когда сорву иносказания печать
И истине свободно дам звучать?
Хотя волнами пена моря рождена,
Порой скрывается под пеною волна.
Вот так и истина, как моря глубина,
Под пеной притч порой бывает не видна.
Но вижу я, что занимает ныне вас
Теперь одно лишь – чем закончится рассказ,
Что вас он привлекает, как детей,
Торгаш с лотком воды, орехов да сластей.
Итак, друзья, продолжим – и добро,
Коль от скорлупок отличите вы ядро!
* * *
А между тем у нищих шло раденье,
Под радостное чавканье и пенье.
Один дервиш схватил тамбУр** и, сев,
Завел печальный, сладостный напев,
Как будто кровью сердца истекал:
– "Пропал осёл, друзья мои, осёл пропал!"
И в танец кинувшись, они стучали в пол,
Заголосив: "Осёл пропал! Пропал осёл!"
Наш суфий старый посреди друзей лихих
– "Пропал осёл!" – вопил ещё сильней других.
Он пел, плясал, покуда не устал,
И бесконечно повторял: "Осёл пропал!"
* * *
Уже рождался новый день, когда
Все нищие вдруг скрылись – кто куда.
Приезжий задержался, ибо он
С дороги был всех больше утомлен.
Когда вокруг народу стало маловато,
Наш суфий запахнул полы халата
И поспешил своё имущество свернуть,
Чтобы навьючить на осла – и снова в путь.
* * *
Зашедши в хлев и не найдя осла,
Насторожился суфий: "Вот дела!"
Затем подумал и сказал себе: "Ага!
Его на водопой увёл слуга."
Но вскоре без осла слуга пришел,
И спрашивает суфий: "Где ж осёл?"
Слуга ответил: "Рассуди по чести –
Ведь ты проел осла с друзьями вместе!"
* * *
– "Не ври, подлец! Тебе вчера на попеченье
Я дал осла, а не на смертное мученье!
И коль не мне, но досточтимому судье
Ты врать попробуешь – подумай о битье!
Ибо осла, что мне служил с любовью,
Твоё мне не заменит пустословье.
Сказал еще пророк:'То, что дано,
Да будет в должный срок возвращено!'
Пойдем-ка в суд, там плату за утрату
Присудит мне судья по шариату!"
* * *
Слуга ему в ответ: "Зачем судья?
Осла твои же продали друзья!
Что сделать мог в усилиях бесплодных
Один слуга с оравою голодных?
Котам голодным брось съестного малость
И отними попробуй, что осталось!
Ведь твой осёл был словно мышь в когтях котов,