Сварогов

Et dulces gemitus optaque verba joco.

Ovidius, "Ars amandi".

Mephisto, siehst du dort

Em blasses sch"ones Kind allein

und ferne stehen?

Goethe, "Faust".

I

Ничего в прекрасном миpе

Женщины прекрасней нет!

Вечно в честь ее на лире

Будет гимн бряцать поэт.

Этой вечной песнью песней

Прославляется она,

Та, которая прелестней,

Чем все звезды и луна.

Легче серны и газели,

Стройных пальм она стройней,

И певцы давно воспели

Очи звездные у ней.

В ней вся фауна и флора;

В ней весь мир вместиться мог,

И не очень много вздора

Мир сложит у милых ног.

II

Ученик любви блаженной!

В женщине найдя весь свет,

Вникни в микрокосм вселенной,

Изучай, -- и много лет!

В ней лучи зари румяной,

В ней, дыханьем напоен,

Дышит нард благоуханный,

Poudre de riz и киннамон.

Эта дивная фигура

Праксителя образец,

В ней поэзия, скульптура,

Зодчество в ней, наконец.

Часто, -- что едва ли дурно, --

Восхищаемся мы в ней

Ножкою архитектурной,

Строгой аркою бровей!

III

Женщины, любви тревоги,

Да, прекрасны вы, как мир!

Сладострастный, козлоногий,

Не оценит вас Сатир!

Есть пошлейшие людишки,

Изобретшие порок,

В их глазах любви излишки,

Гадкий Фавна огонек.

Не поймут они, что мило,

Прелесть им недорога,

Им Киприда отомстила,

Им Гимен дарит рога.

Ими грубо и сурово

Женщина оскорблена,

И тому, что выше слова,

Чернь давала имена!

IV

Только юности открыта,

В красоте своей нагой,

Как богиня, Афродита

Из волны встает морской.

О, богиня грез влюбленных,

Твой прекрасен туалет!

Лишь для мудрых и ученых

Современных женщин нет.

Исторические дамы

Их влекут, и древних жен

Изучает муж упрямый,

В свой анализ углублен.

Лишь Поппея, Агриппина,

Мессалин, Аспазий рой

И пленительная Фрина

Ум его займут порой.

V

Но презрев археологов

И страницы пыльных книг,

Прелесть женщины Сварогов

В Анне весело постиг.

С ней Боккачио читая,

Ел он фрукты Гесперид,

В хрустале своем блистая,

Перед ним вино горит.

В комнате ее уютной

С лампочкою голубой,

Сон прелестный, сон минутный

Послан был ему судьбой.

Ласки милые и речи

Были бредом наяву,

И в саду прогулки, встречи,

Tete-a-tete и рандеву.

VII

Местом этих встреч интимных

Сад был старый, их приют,

И признаний их взаимных

Не подслушали бы тут.

Сад запущенный и дикий

Укрывал надежно их,

Весь опутан повиликой,

Скрытый в зарослях густых.

По дороге из Массандры

И от Ялты невдали

Он лежит... Там олеандры,

Мирты дикие цвели.

Этот сад -- одной графини, --

Прежде всхолен был, цветущ.

Дом пустой заглохнул ныне

И обвил деревья плющ.

VII

От покинутой сторожки

У дороги за плетнем,

Через сад вились дорожки,

Перепутанные в нем, --

То карабкались по склонам,

То в овраг сбегали вниз...

С дубом диким и зеленым

Цвел там рядом кипарис.

Брошенный для переправы,

Камешек в ручье лежал.

Стебельки, густые травы

Заплетали груды скал.

Терн колючий в чащах сада

И кустарник цепкий рос,

Пела звонкая цикада,

И носился рой стрекоз.

VIII

Но в глуши забытых кущей

Был прелестный уголок,

И наряд его цветущий

Без призора, не поблек.

Там в покинутых пределах,

В неге прежней красоты,

Нежных роз, красавиц смелых,

Рдели томные цветы.

И не ведая смущенья,

Робкой скромности, стыда,

Ждали ласк и упоенья

Розы, знойные всегда...

Щеки их пылали жарко...

Для лобзаний, жгучих грез,

Раскрывались, вспыхнув ярко,

Почки девственные роз.

IX

И вокруг пунцовой розы

Сад безмолвный был душист,

Там стыдливые мимозы

Закрывали чуткий лист.

Чаща вся благоухала,

И магнолий пышный ряд

Лил из белого фиала

Крепкий, страстный аромат.

Запах, как напиток пьяный,

Голову кружил слегка.

Билось сердце... воздух пряный

Полон запахом цветка.

Спал он душный, онемелый,

И магнолии цветы