Свободные

– Из-за тебя мы все сядем в тюрьму.

– Вообще-то это была его идея.

– Но посадят нас все равно по твоей вине, - настаивает он. – Моя мама всегда говорила, связываться с шатенками – гнилое дело.

– Я – блондинка.
– Парни удивленно расширяют глаза, а я соблазнительно улыбаюсь. – Так что лучше со мной не шутить. Вы еще о многом не догадываетесь.

Мы едем по ночным улицам так быстро, что ветер, пробивающийся через открытые окна, раскидывает мои волосы в разные стороны. Я прикрываю глаза и глубоко втягиваю питерский, свежий воздух. К вечеру он становится совсем другим – более тонким, пронизывающим. Мне хочется гнать по трассе вечно, унестись как можно дальше за горизонт и стать кем-то совсем другим. Кем-то без прошлого. Жаль, что такая возможность выпадает не у всех на пути.

Останавливаемся в узком, грязном переулке и одновременно хлопаем дверьми. Ярый скептически морщит лоб, чешет рыжую шевелюру, а Саша протягивает:

– Классное место.

Вокруг скопление опьяневших, покачивающихся мужчин. В ряд стоят байки, огромные машины, и если и есть ненормальные психи, решившие провести ночь под кайфом в грязном, забитом гарью закоулке – они уж точно все здесь. Вывеска «Сатурн» еле держится, и я гадаю, кто же будет тем счастливчиком, кому она рухнет на голову?

– Пойдемте, - хватаю Сашу под локоть, - давайте скорей разузнаем все и вернемся домой.

– Согласен, - испуганно отрезает Ярый.

Без алкоголя и наркоты он не такой уж и сорвиголова. Хотя это касается всех людей. Мы ведь делаем то, что считаем нужным отнюдь не каждый раз и не когда хотим. Мы чего-то ждем, а потом еще сожалеем об утраченной возможности. И лишь силы извне развязывают нам язык, что странно. Вроде все такие смелые, взрослые или молодые, но абсолютно не умеем жить.

В клубе полно народу. Полуголые девицы потные танцуют на подмостках и подзывают к себе опытными, извивающимися телами. Я отворачиваюсь. Невольно вспоминаю, как впервые увидела Андрея и кидаю взгляд в сторону VIP-столов. Его там нет. В груди тут же становится пусто. Нет, я не хотела увидеться. Не хотела. Я просто ждала этого в глубине своих мыслей. И только. Нерешительно протираю руками лицо и натянуто улыбаюсь Саше. Он вопросительно вскидывает брови, а я покачиваю головой, мол, все в порядке, все хорошо, пусть и не хочу здесь больше находиться.

– Давайте разделимся, - предлагает он. – Я с Зои пойду вниз, а ты…

– Я один здесь ходить не собираюсь, - нервно усмехается Ярый. – Шутишь? По-моему тут тусуются одни маньяки-убийцы.

– И что ты предлагаешь?

– Саш, - пытаясь перекричать музыку, тяну я. – Идите. Со мной все будет в порядке.

– Что ты выдумываешь? К чему тебе бродить в одиночку?

– Я взяла телефон.

– И что теперь? Если его свиснут?

– Твой номер я выучила наизусть после случая в амбаре. Все, успокойся, - я киваю брату и устало вздыхаю. – Встретимся здесь минут через десять, договорились? Только ищите Илью, а не смотрите на полуголых девиц. Ладно?

Саша усмехается. Скептически покачивает головой и пропевает:

– Как получится.

Закатываю глаза. Отлично. Кажется, я притащила двух семилетних детишек на ярмарку сладких леденцов. Взмахиваю руками и направляюсь в сторону барной стойки. За ней широкая, квадратная арка. Там проход к нулевому этажу, и мне приходится изрядно поработать локтями, чтобы, наконец, достигнуть цели. Поправляю ворот пальто. По словам Саши, Илья невысокий, белобрысый и хромает после физкультуры на правую ногу. К тому же, он симпатичный, и все девчонки обожают его манеру лениво, неспешно расправлять плечи. Чем не портрет типичного эгоистичного кретина, заправляющего человеческим благополучием? Я уже представляю себе это наглое лицо. Наверняка, он обожает вертеть в зубах зубочистку, и от его школьной формы прилично тянет дорогими сигаретами. Взвинчено отбрасываю назад волосы и замираю, увидев перед собой огромное скопление людей.

– Что это? – шепчу себе под нос и недоуменно осматриваю неровный, угловатый круг, который смыкают десятки кричащих, рвущих глотки мужчин. Они выбрасывают вверх кулаки, орут что-то, и мне приходится подойти ближе, чтобы понять, о чем именно так встревожены их пытливые мозги. Однако едва я делаю несколько широких шагов вперед, как тут же грудная клетка сжимается. Я слышу глухие удары, вижу летающие, парящие из рук в руки купюры и настороженно морщусь: что тут творится? Вновь рвусь вперед, терплю удивленные, горящие взгляды мужчин и, наконец, оказываюсь в первом ряду. Однако лучше бы я осталась позади.

– О, Боже мой. – Меня передергивает. Люди не просто так столпились здесь. И деньгами они не просто так размахивают в стороны. Это самые настоящие бои без правил, но, пожалуй, больше всего меня пугает отнюдь не толпа, а ледяные, темно-синие глаза, которые испепеляют противника своим холодом и жестокостью. Не могу дышать. Смотрю на Андрея, на его потный, оголенный торс и понимаю, что вот-вот рухну на пол. Какого черта он делает? Застываю, когда его глаза находят мои, и прикусываю губу. Черт. Теслер так и прожигает во мне дыру, будто, действительно, пытается изжить со свету, а я растерянно сглатываю. Что делать? Куда идти? Решаю бежать. Да. Прямо сейчас. Разворачиваюсь, чтобы унестись как можно дальше отсюда, как вдруг слышу громкий, жалостливый стон толпы. Мужчина рядом со мной вопит от безумия, а я невольно оборачиваюсь. Нахожу Теслера и замечаю, как он держится тонкими пальцами за покрасневший подбородок.

– Его ударили, - орет кто-то мне прямо на ухо, - ударили!

Растерянно морщу лоб. Наблюдаю за тем, как глаза Андрея наливаются злостью. Пару раз глубоко выдохнув, парень выпрямляет плечи, дергает уголками губ и решительно наступает на противника. Тот жмется к людям. Пытается избежать атаки, но цепенеет, ощутив серию ударов в живот и шею. Его тело валится навзничь, как куль с мукой, толпа взрывается диким ором, а я не могу вымолвить и слова, сжимаемая в тисках десятков сошедших с ума мужчин. Мне вдруг становится страшно.

– Пропустите, - задыхаясь, прошу я. Люди начинают двигаться, собирать деньги, ругаться, а я беспомощно мнусь между ними, стараясь прорваться к выходу. – Осторожно! Дайте же…, дайте пройти!

Никто меня не слышит. Мужчины толкают меня из стороны в сторону, будто я неживая статуя и не чувствую их удары. Кто-то со всей силы врезает локтем мне прямо по щеке, и я громко стону, схватившись пальцами за лицо.

– Ох, господи! – Жмурюсь. Боль проносится по всему телу, паника подогревает ужас. Я свирепо рычу и со всей силы отталкиваю впереди стоящих людей. – В сторону!

– Куколка! – злится какой-то мужик. – Чего кулачками машешь?

– Не называй меня так. – Мой голос звонкий. Я вдруг понимаю, что абсолютно не боюсь ни этого психа, ни толпы, и единственная моя цель - пробраться к выходу. Любым способом. Я не слабенькая девочка. Я в состоянии за себя постоять. На выдохе срываюсь с места. Тяну руки в сторону лестницы и крепко стискиваю зубы. Неожиданно понимаю, почему так много людей погибает от паники, почему их затаптывают и оставляют гнить на полу каких-то промозглых, популярных клубов. Это ведь так глупо – задохнуться посреди сородичей и обездвижено упасть камнем вниз. Однако теперь я не сомневаюсь: это реально. И это жутко пугает.

Наконец, толпа остается позади. Вырвавшись на свободу, я глубоко втягиваю воздух и облокачиваюсь всем телом о раскачивающиеся поручни. Слава Богу.

– Как интересно! – говорит знакомый, низкий голос, и я поднимаю голову. – Зои, верно?

Не могу поверить своим глазам. Сначала мне кажется, что проблема в кислороде, который временно не поступал к мозгу. Однако галлюцинации не проходят. Они становятся явственней. Приобретают очертания высокого, светловолосого мужчины с темно-карими, почти черными глазами. У него широкие плечи, чарующая улыбка и мощный, четко очерченный подбородок. Сглатываю. Выпрямляюсь и робко отрезаю: