Святая

Мне нравится, что он чертыхается.

С меня хватит этого ада.

В этом году уже совсем другая девушка сидит в серебристом «Приусе» на парковке школы Джексон Хол в первый день занятий. Во-первых, эта девушка блондинка: у нее длинные волнистые золотистые волосы с мягким рыжеватым отливом. Ее волосы собраны в низкий хвост у основания шеи, на голове серая фетровая шляпа. Она надеется, что шляпа сойдет за винтаж и отвлечет внимание от ее волос. Ее кожа тронута солнцем – это не совсем загар, но он определенно сияет. Но волосы и кожа – это не то, что я не узнаю, когда смотрюсь в зеркало заднего вида. Это глаза. В этих огромных серо-голубых глазах горит новое знание о добре и зле. Я выгляжу взрослее. Мудрее. Надеюсь, так и есть.

Я выхожу из машины. Небо над головой серое. Все еще идет дождь. Все еще холодно. Ничего не могу с собой поделать, я сканирую облака, ищу в своем сознании малейший намек на скорбь, которая может означать, что где-то здесь скрывается злой ангел, хотя мама и сказала, что маловероятно, что Семъйяза [1] тут же придет за нами. Я ранила его и, очевидно, ему понадобится время на лечение, потому что в аду время идет по-другому. День здесь – это тысяча лет там, тысяча лет – это один день, что-то в этом духе. Я не пытаюсь понять, а просто радуюсь, что нам не придется сбегать из Джексона и оставлять позади всю мою жизнь. По крайней мере, какое-то время.

1

Комм. редактора: Семъйяза – в первой части серии «Неземная» известен как Самджиза. Перевод его имени, данный во второй книге, является наиболее правильным, т.к. именно под ним он значится в «Книге Еноха».

Не обнаружив следов злых ангелов, я оглядываю парковку, надеясь увидеть Такера, но его еще нет. Мне ничего не остается, кроме как пойти внутрь. В последний раз я поправляю шляпу и иду к двери.

Мой выпускной год ждет.

– Клара! – зовет знакомый голос, прежде чем я успеваю сделать третий шаг. – Подожди. – Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Кристиана Прескотта, выходящего из своего новенького пикапа. Этот пикап черный, огромный, сверкающий серебром на колесах, с надписью «МАКСИМАЛЬНАЯ НАГРУЗКА» на бампере. Старый грузовик, серебристый «Аваланш», который постоянно появлялся в моих видениях, тоже сгорел в лесу. Это был неудачный день для пикапов.

Я жду, пока он бежит по направлению ко мне. Взгляда на него хватает, чтобы почувствовать себя странно, нервозно, словно я теряю равновесие. Последний раз я видела его пять дней назад, когда мы стояли на моем крыльце, промокшие под дождем, перемазанные сажей, пытающиеся справится с нервозностью и войти внутрь. Нам нужно было разобраться со многими странностями, но мы так и не сделали этого, что, конечно же, не вина Кристиана. Он звонил мне. Первые несколько дней очень часто. Но как только его имя высвечивалось на моем телефоне, часть меня замирала, как олень в свете фар, и я не брала трубку. Когда я все же ответила, мы не знали, что сказать друг другу. Все сводилось к: «Итак, мне не нужно спасать тебя?» «Нет. Может, мне нужно спасать тебя?» И мы смущенно смеялись, словно все наше предназначение было простой шуткой, а затем оба замолкали. А что тут скажешь? Извини, я провалилась, похоже, я испортила твою божественную цель? Я виновата?

– Привет, - запыхавшись, говорит он.

– Привет.

– Симпатичная шляпа, - говорит Кристиан, но его взгляд скользит по моим волосам, как и всякий раз, когда он видит меня с моим натуральным цветом волос, и лишний раз убеждается, что это именно я – девушка из его видений.

– Спасибо, - выдавливаю я. – Стараюсь быть неузнанной.

Он хмурится: - Неузнанной?

– Ну, знаешь, из-за волос.

– Ааа. – Его рука поднимается, как будто он хочет прикоснуться к непослушной пряди, которая успела выбиться из хвоста, но роняет руку, сжимая ладонь в кулак. – Почему бы тебе снова не покраситься?

– Я пыталась. – Я делаю шаг назад, возвращая беглую прядь за ухо. – Краска больше не держится. Не спрашивай почему.

– Загадочно, - говорит он, и его губы кривятся в легкой усмешке, которая растопила бы мое сердце, как масло, в прошлом году. Он привлекателен и знает это. Я занята. Кристиан знает, что я занята, но продолжает мне так улыбаться. Он путает меня. Я пытаюсь не думать о том сне, который видела всю эту неделю, как Кристиан казался единственным во всем сне, кто мог помочь мне не сойти с ума. Стараюсь не думать о словах, что мы принадлежим друг другу, эти слова я слышала в моем видении вновь и вновь.

Я не хочу принадлежать Кристиану Прескотту.

Улыбка увядает, его глаза снова становятся серьезными. Он выглядит так, будто хочет что-то сказать.

– Ладно, еще увидимся, - говорю я, возможно, слишком радостно и иду к школе.

– Клара, - он легко бежит за мной. – Эй, постой. Я подумал, что мы могли бы сесть вместе за ланчем.

Я останавливаюсь и пристально смотрю на него.

– Или нет, - говорит он со своим привычным смешком-выдохом. Мое сердце ускоряется. Я больше не интересуюсь Кристианом, но, похоже, мое сердце еще этого не поняло. Стук. Стук. Стук.

Кое-что изменилось. Кое-что, кажется, нет.

Все замечают мои волосы. Естественно. Я надеялась, что они будут смотреть молча, может, немного пошепчутся, пару дней немного посплетничают, а потом потеряют интерес. Но через две минуты после начала урока французского учительница заставляет меня снять шляпу, и это похоже на ядерный взрыв.

– Какая красота, какая красота, - повторяет мисс Колберт, еле удерживаясь от того, чтобы подойти и погладить меня по голове. Я придерживаюсь придуманной ранее истории о том, что этим летом в Калифорнии мама нашла потрясающего стилиста, который за астрономическую плату превратил мои волосы из оранжевого кошмара в пшеничную сказку. Объяснять все это на французском уровня средней школы, претворяясь, что не владею им в совершенстве – самое забавное, что я делаю этим утром. Еще нет девяти утра, а я уже готова сбежать домой. Затем я ныряю в кабинет информатики, звенит звонок, и этот кошмар начинается заново. Твои волосы, твои волосы, как красиво! И снова, на третьем уроке искусства, словно они все уже готовы начать рисовать меня и мои чудесные волосы.

Четвертый урок – политика – еще хуже. Там Кристиан.

– Еще раз привет, - говорит он, пока я стою в дверях, уставившись на него.

Наверное, я не должна была бы удивляться. В школе Джексон Хол всего около шестисот учащихся, так что нет ничего странного в том, что у нас совпадают уроки. Такер тоже был на него записан, когда я проверяла в последний раз.

Где же Такер, черт побери? Кстати, Венди я сегодня тоже не видела.

– Ты собираешься заходить? – спрашивает Кристиан.

Я опускаюсь на место рядом с ним и роюсь в сумке, чтобы достать тетрадь и ручку. Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю, поворачиваю голову из стороны в сторону, чтобы немного расслабить шею.

– День уже успел стать тяжелым? – спрашивает он.

– Ты даже не представляешь, на сколько.

В этот момент влетает Такер.

– Я тебя весь день ищу, - говорю я, пока он занимает соседнюю парту. – Ты только что приехал?

– Да. Проблема с машиной, - отвечает он. – У нас есть старая машина, на которой мы обычно ездим по ранчо и этим утром она не завелась. Если ты думала, что мой пикап был развалюхой, ты должна посмотреть на этот.

– Я никогда не думала, что «Блюбелл» - развалюха, - говорю я ему.

Он улыбается и прочищает горло. – И что ты об этом думаешь? У нас совместный урок, ты и я, и в этом году мне даже не придется никого подкупать.

Я смеюсь: - Ты кого-то подкупил в том году?

– Не официально, - соглашается Такер. – Я спрашивал миссис Ловелл из бюро, ответственную за расписание, не могла бы она меня перевести на историю Британии. В последний момент, то есть где-то за десять минут до начала занятия. Мы с ее дочерью друзья, она и помогла.