Тарси

Барон поклонился, я тоже изобразил что-то вроде легкого поклона. На удивление, дама не стала подниматься по лестнице, а остановилась напротив нас.

— Рада Вас видеть, барон Тромиг, — сказала она, мягко улыбнувшись.

— Я счастлив, сударыня, — в голосе барона мне послышалось явное удивление.

— Вы собираетесь записаться в рыцарский полк?

— Возможно. Пока не решил. У нас с графом есть некоторые дела.

— Как же как же, наслышана. Это и есть тот самый легендарный граф Ролио? Барон, почему Вы меня ему не представите?

Когда это я успел стать легендарным? Единственное, чем я мог удивить жителей Тоитена — это найденными "сокровищами Ретигов". Неужели слухи об этом уже успели пойти?

— Граф, разрешите Вам представить виконтессу Луасье. Виконтесса, позвольте рекомендовать Вам — мой друг граф Ролио Капатонский, — представил нас Тромиг.

— Позвольте поцеловать Вашу руку, сударыня? — сказал я.

— Руку? — удивилась дама. — Как Вы быстры, граф, так Вы захотите поцеловать что-нибудь еще.

Это надо же так проколоться, совсем забыл, что здесь не принято при встрече с дамой целовать ей руку. Интересно, что она обо мне подумала?

— Что Вы, виконтесса, всего лишь руку, — заверил я. — Она прекрасна, как и ее обладательница.

— Странно, если бы она была прекрасна отдельно от меня, — улыбнулась дама.

"И сдалась мне ее рука. Виконтесса хороша собой, но мне совсем не до амурных дел", — мысленно ругал я себя.

— Хорошо, целуйте, — Луасье протянула мне руку, которая, на удивление, оказалась чистой и надушенной.

Памятуя нравы нашей средневековой Европы, можно было рассчитывать и не на такое. Европейцы тщатся своей цивилизованностью, а всего лишь несколько веков назад их города зарастали в грязи, как и их жители, в то время как Славяне всегда славились чистоплотностью. Так что с рукой Луасье мне, можно сказать, повезло.

Я приложился к ней губами (к руке, разумеется).

— Это все? Жаль.

Однако! Эта Луасье та еще штучка.

— Это лишь дань Вашей красоте.

— Учитесь, барон. Вот как поступают истинные кавалеры, — улыбнулась дама, на секунду обернувшись к Тромигу.

— Я тоже был бы рад поцеловать Вашу руку, виконтесса, — отозвался мой спутник.

— Нет уж, надо было предлагать это раньше, пусть на ней останется поцелуй графа. Могу ли я рассчитывать видеть Вас у себя в гостях, граф?

Вот и приглашение. Я, помнится, сетовал на то, что без приглашения в гости не ходят.

— Непременно, сударыня, если только дела позволят.

— Ох уж, эти мужчины, они любят отгораживаться делами.

— Что поделать, дела действительно существуют.

— Тем не менее, я жду Вас.

Я поклонился — очень удобно, когда нечего сказать. И вежливость проявил и не сказал ни да, ни нет. Принял приглашение к сведению.

Виконтесса поднялась по лестнице, и мы пошли следом.

— Надо поспешить, уже объявляют о начале поединка, — заметил Тромиг.

Два рыцаря громадного роста стояли на площадке второго уровня и о чем-то переговаривались. Один из них опирался на большую, под стать его двухметровому росту секиру. Он проводил меня внимательным взглядом, и я невольно передернул плечами — ощущение было такое, будто на тебя смотрят через прицел. В то же время я был абсолютно уверен, что нигде не успел перейти дорогу этому верзиле. Его бы я точно запомнил. Даже по сравнению с Тугази он был велик.

Трибуны были поделены на что-то вроде лож, отделенных друг от друга невысокими парапетами. Мы прошли вдоль занятых мест и нашли свободное.

— Здесь всегда так? Каждый садится где ему вздумается?

— Во время турнира за всем следит распорядитель, места расписываются заранее. Поединки же не считаются официальным мероприятием, зрители занимают места по собственному разумению.

— На поединок вызывается рыцарь Лодри! — выкрикивал герольд. — На поединок вызывается рыцарь Харт! Доблестные рыцари ведут спор по поводу прекрасной дамы!

Причина спора вызвала бурную реакцию, как на трибунах, так и внизу за парапетами, где собралось немало простого люда. Мы устроились на скамье и приготовились смотреть поединок.

— Это мое место! — прорычал бас у нас за спиной.

Я обернулся и встретился взглядом с гигантом, который стоял на площадке, когда мы проходили мимо. Тромиг, говорил, что места во время поединков не закрепляют персонально. Барон не замедлил это подтвердить:

— Сейчас не турнир, и места принадлежат тому, кто их занял.

— А я утверждаю, что я занял именно это место, — прорычал гигант.

Соседи удивленно оглядывались, но вмешиваться не спешили. Второй гигант стоял неподалеку, но в разговоре не участвовал.

— Сударь, Вы ведете себя недостойно! — вскипел мой спутник.

— Я обращаюсь не к Вам, сударь. Или Ваш спутник не может ответить сам?

Понятно, обращаются ко мне.

— Если Вам нравится именно это место, мы можем перейти на другое.

Вздох разочарования пронесся над трибунами, видимо я сказал не совсем то, что от меня ожидали.

— Поздно, сударь, Вы нанесли мне оскорбление.

Ах вот оно в чем дело, весь разговор был затеян только для того, чтобы развязать ссору. И поссориться этот гигант собирается именно со мной.

— Эти северяне несносны! — сказал барон вроде бы никому, но все услышали.

Вопреки ожиданиям гигант с секирой никак не отреагировал на это замечание, зато на него откликнулся его товарищ:

— Поосторожней со словами, барон!

Похоже, Тромига они знают, почти наверняка знают и меня. Вот только что им от нас понадобилось? Понятно, что ищут ссоры. Но почему? Пора принимать меры, иначе в ссору будет втянут и барон Тромиг. Он, конечно, рыцарь и не привык отступать, вот только с таким гигантом тягаться очень непросто.

Интересно, а что с ним буду делать я? Дело идет к вызову на поединок. Если этот великан выйдет против меня со своей секирой на поле для турниров, мне не поздоровится. В своих доспехах я уверен — их не возьмет и лучшая сталь, но удар этой молотилки запросто выбьет из меня дух, даже если доспехи останутся целыми.

Как там говорил мой учитель по обращению с холодным оружием? Надо использовать свои сильные стороны и слабые стороны противника. "Силу превратить в слабость, а слабость в силу. Удиви врага".