Телепупс
Шрифт:
— Это ты ездовать больше не будишь! — Я перешел к угрозам. — Накатаю телегу в рекламную контору, которая вам телеки поставила, завтра же замену из Азербайджана пригонят.
— Да пошел ты!
Но я никуда не пошел. Слабость ответной реакции свидетельствовала, что подействовал мой намек о размерах квоты временных рабочих из республик Закавказья. Водила отмолчался некоторое время, а затем выключил музыку. По салону прошелестел гул приветствия политкоректной тишине, в которой стали явственно слышны позывные мобильников, карманных компьютеров и разговоры пассажиров не выказавших заинтересованность в нашей баталии. Настало время для выполнения главного пункта моей программы:
— ГОСПОДА!
— Эх, и народец, пошел, — ворчал успокаивающийся водила. Он еще раз оглядел меня в зеркало и пустил рекламу, гораздо более тихую нежели музыка:
Шоколад «Россия — Nestle». Натуральный отечественный продукт. Старинные русские рецепты. Россия — щедрая душа…
— Господа! Прошу вас! Это очень важно!
Я пытался кричать как можно более выразительно. Не умолял, не плакался, но спрашивал, стараясь чтобы люди осознали серьезность момента и важность происходящего в той самой мере, в какой это было важно для меня и для судьбы нашей страны. Полцарства за телевизор, полцарства за свободу слова, полцарства за утоление информационного голода.
Сжалилась надо мной та самая сердобольная старушка, которая, так же как и я, не переваривала блатной репертуар. «Президент-Шоу» она не смотрела, но легко настроилась на искомый канал и даже поделилась наушниками:
— …Были звезды. Стали орлы. Уйдут орлы. Найдется что-то иное… Останется только Народ! — Nicole висела вниз головой зацепившись ногами за шест и декламировала застекольщикам задание на стратегическую игру. Лифчик держался на одном честном слове. — Только он. Только народ есть живительный источник власти. Только народ, которому вы хотите служить.
Nicole спустилась на пол, перевернулась и медленно обнажила волнующую грудь.
— Нет границ, нет долга, нет приказов, нет господ, нет суда. … Люди! Их воля! — Она подползла к Юраше, продемонстрировала ему идеальную округлость ягодиц и прошептала: — Воля народа. Ваша свободная воля как высший закон. Ваша воля как высшая справедливость. Вы олицетворение народных чаяний.
Обалдевший, раскрасневшийся и загипнотизированный Юра подался вперед, почти уткнулся ей в промежность, а потом одними губами повторил за ведущей:
— Воля.
— Стране нужны символы. Дайте людям то, что они хотят. Дайте им. Дайте!
Я не заметил как, но Nicole быстро и грациозно скинула то, что в чьем-то воображении могло представляться трусиками.
— Дайте стране новый конкурентоспособный символ. — Удивительно, но слово «конкурентоспособный» она произнесла без единой запинки и на одном дыхании (какой болван написал этот многокорневой кошмар?). — Дайте России символ. Дайте образ. Дайте креатив. … Ясно?!
— А-а-а!!! — громко выдохнули Кандидаты, подразумевая этим выдохом свое согласие.
Да, Гурам несомненно очень точно угадал в Nicole талант новостийной ведущей.
— Вопросы? — через некоторое время осведомился ГЛАС НАРОДА.
Вопросов не воспоследовало. Застекольщики приходили в себя от услышанного, увиденного и пережитого. Nicole, видимо, показалось мало произведенного впечатления, она по-кошачьи мягко переместилась к
Ирме и поцеловала ее в засос. Страстно, до гланд.Я почувствовал успех. В этом сезоне «[Голово]ломка» удалась на славу. Если и не вся программа, то, во всяком случае, начало прошло весомо и вечерний news-отчет будет на уровне.
— Вам как? Понравилось? — осведомился я у хозяйки телефона.
— Очень даже, — одобрила бабулька, забирая у меня наушники. — Слов я не слышала, но выглядело интересно. Красиво.
— Спасибо. — Моя благодарность больше касалась мнения о Шоу, чем услуги с телефоном. — Вы меня очень выручили.
Первым, кого я увидел в конторе, оказался мой тезка, сын юриста и бывший студент юрфака, который, поучаствовав в вузовском КВНе, понял, что его удел шутовство. Актером, как и правоведом, он оказался никудышным, зато увлекся социально-политическим юмором ХХ века и в этом качестве оказался полезен для ШОУ. Мы всегда стремились быть непохожими на других, пусть даже эти другие сгинули в прошлом.
— И что? — спросил он меня, когда я вошел в его персональный отстойник.
— Ничего.
— Вот и я так думаю.
— И как ты видишь наше будущее?
— Никак, — ответил бывший юрист со свойственным ему оптимизмом.
— Ты уже переписал свое резюме?
— Нет. — Он помотал головой и вернулся пасьянсу. Непослушные карты не желали сходиться, и компьютер предложил сдать заново. — Лично я никуда не собираюсь.
Техноструктура пребывала в унынии. Кабинетные просторы заволокло смогом предчувствий сокращения кадров, реструктуризации и финансовых затруднений. Персонал ожидал перемен.
— Почему? — поинтересовался я у собственного зама по редактуре журнала «Шоу-Эксперт». Тот невозмутимо сидел на диване и с невообразимой скоростью щелкал телеканалы:
…nie spelnia czterech zpieciu…
…нашиковры…
Die Anf"ange der europ"aichen…
Протектор Демократической Грузии считает, что…
…Сука! Ненавижу!..
Мо-о-я-я-я лю-у-бо-о-о-овь…
Miss Universe sad…
Он работал по-македонски, держа в каждой руке по пульту, и при этом еще мог говорить на отвлеченные темы:
— Потому, что нам сегодня повысили зарплату, предложили осуществлять новый амбициозный проект и мы пришли к выводу, что особенно глубоких перетрясок не будет. Им нужна великая Россия, а не великие потрясения.
— Это тебе Директор сказал?
— Столыпин.
— А-а… — До Шоу шеф-редактор семь лет проработал в кочегарке, чтением восполняя пробелы в образовании. Большой интеллектуал. Говорят, тайком пишет стихи и поет.
— …Классная идея есть. Представляешь? — На одном из экранов появились застекольщик Михаил и застекольщица Ирма. Они чистили картошку и обсуждали задание на «[Голово]ломку».
— Пока не очень.
— Короче прикинь. — Теперь они чистили картошку на обоих экранах. — Закат или нет… Рассвет!
— Тихо ты, услышат.
Ее лицо приблизилось к его лицу и он зашептал ей на ухо:
— Рассвет. Съемка с вертолета. Лесочки, речки, поля с этой… с хлебом, моря, степи и другая всякая лабуда. Лица всех возрастов, поколений, цветов и народов.