Телепупс

Правда, всем, кроме меня, на это было наплевать. «Все» пили кофе и спешили обратно в конторы — обеденный перерыв такой короткий, а дизайн православной кофейни «Starbucks» такой успокаивающий.

В общем, мир был забит никому не нужными новостями.

«Генеральная прокуратура уполномочена заявить, что обыски состоявшиеся в квартире Николая Владимировича Величко всем известного под именем Шуры Шурина и в офисах телекомпании „Первый“ и связанных с ней структур, не были санкционированы и не проводились ни одной из силовых служб России.

Особую озабоченность и возмущение вызывает та наглость, с которой действовали неизвестные злоумышленники, выдававшие себя за сотрудников правоохранительных органов. Так называемые „обыски“ проводились в присутствии многочисленных свидетелей, фиксировались и транслировались телеканалами, всякий раз предъявлялись якобы официальные документы, делались разъясняющие звонки в якобы Администрацию и якобы Генеральному прокурору.

Наиболее вопиющий случай произошел во время обыска и изъятия документов из рабочего кабинета Шуры Шурина. Один из злоумышленников выдавал себя за следователя Генеральной прокуратуры по особо важным делам Кривцова Кирилла Константиновича, который в это время находился при исполнении своих служебных обязанностей в здании прокуратуры. Подобная ситуация повторилась и на заседании Совета директоров телекомпании „Первый“, в котором принял участие человек похожий на Василия Чапаева, использовавший для проникновения в здание компании идентичные идентификационные отпечатки пальцев, сетчатку глаза и сходство голоса. Имеющаяся видеозапись свидетельствует, что двойник Главного редактора Василия Чапаева своим вызывающим поведением пытался сорвать рабочее заседание Совета директоров и вызвать массовые беспорядки. Для этой цели перед зданием телекомпании, в котором проходит „Президент-Шоу“ была собрана разгоряченная толпа. …»

— А я думал, это ты митинг организовала.

Татьяна пожала плечами:

— В таком бардаке, нужно пользоваться чем угодно.

«… К толпе вышел человек похожий на Василия Чапаева и выступил с подстрекательской речью, после чего скрылся.

Масштаб происшествий, общегосударственное значение похищенных документов и рабочих материалов „Президент-Шоу“ свидетельствуют о тщательной и длительной подготовке совершенных преступлений. Вышеизложенное позволяет Генеральной прокуратуре утверждать, что имел место террористический акт с целью дезорганизации государственной власти и нарушения информационной связности граждан России. В связи с перечисленными фактами Генеральная прокуратура приступает к расследованию и обращается к гражданам России с просьбой способствовать сбору информации для скорейшего раскрытия данных преступлений и поиска человека похожего на Василия Чапаева или его тела».

Казенщина, словом.

— Хотите получить запись заявления прокуратуры на DVD? — поинтересовалась послушница Стафанида.

— Нет, спасибо.

— С вами все в порядке?

«Человек похожий на Василия Чапаева» поблагодарил и попросил не беспокоиться. Он впервые ощутил себя «телом», которое могут найти.

Медики со студенческой скамьи привыкают воспринимать пациентов не как людей, а как объекты исследования. Что ели? пили? чувствовали? Живой пациент отличается от мертвого только тем, что может разговаривать, а значит, вводить доктора в заблуждение. В остальном они идентичны. Труп даже предпочтительнее, ибо самый точный диагноз ставит патологоанатом.

«Смерть наступила в результате информационной асфиксии».

Стафанида на доктора не была похожа ни лицом (участливое смирение), ни цветом одежды (почти вся черная). В современных больницах распространены сине/зелено/розовые халаты, которые яркостью красок скрывают усталое равнодушие медперсонала. Даже в морге темные тона не в почете — нагоняют уныние и скуку, цветовая семантика не та, да и антураж не жизнерадостный.

А вот господину Иванову образ трупореза подходил. Характерная плоскость из фильма ужасов — ущербный маньяк, скрывающийся в шкуре обыкновенного средней руки молодого менеджера-миллионера. Без претензий на интеллект, но весьма ухоженный. Даже обручальное кольцо свидетельствовало о вполне устоявшейся жизненной позиции. Никаких признаков лишнего и ненужного мировоззрения.

Все бы ничего, но его выдавал пытливый взгляд натуралиста.

«А что там, у Васи Чапаева внутри? — спрашивали светлые глаза и сами себе отвечали, — Сейчас посмотрим».

Под таким взглядом хотелось превратиться в нечто неживое, не чувствующее боли.

Вася Чапаев — робот, механизм, набор шестеренок и схем. Кукла. «Тело похожее на…»

— Вскрывать здесь будите или к судмедэкспертам повезете?

Иванов образа не понял, скальпель не достал и в прокуратуру не позвонил. Вместо набора реакций на «неожиданную встречу» он восхитился моей выдержкой:

— Мы рассчитывали, вы сорветесь на митинге. Понадеялись на вашу истеричную придурковатость. Думали, крикнете «Даешь!», призовете людей к справедливости и погоните толпу на штурм офиса. Тогда бы мы вас сожрали без хлеба и со всеми потрохами. Сырым.

Таня всем своим видом изобразила осознание ужаса перед счастливо избегнутой ловушкой. Мол, как же я, дура, не догадалась?!

— Если так хотелось, могли бы дать команду и без меня бы обошлись.

— А свидетели? А проблемы с подмоченной репутацией канала? А видимость неавторизованной политической активности в стране? Если уж стрелять, то высокоточным оружием со стопроцентной гарантией. Если гарантии нет, то лучше не стрелять вовсе. Нечего людей беспокоить.

— Слушай, господин Иванов, а как тебя на самом деле зовут?

— Да какая разница. Главное, чтобы преемственность в имидже компании была. Шура, Сережа, Володя. Ивановых на Руси много. Несть их числа.

— Я это к тому, что с такой фамилией и с таким стратегическим подходом вам стоит поучаствовать в «Президент-Шоу». Разыграть из себя ярко раскрашенного клоуна-идиота, а потом, неожиданно, показать себя понимающим и умным парнем. У вас бы получилось. Стали бы Президентом.

— Спасибо, — «миллионер без претензий» улыбнулся, видимо представив себя в подобной роли. — Что-то не хочется.

— А что хочется?

Иванов проследил за тем как Татьяна достала свой черный блокнот и положила его на стол. Она искренне считает, что ее записи можно будет использовать для написания книги воспоминаний. (Sic!) Иногда мне кажется, что она только притворяется разумным человеком, а на самом деле не соображает где, когда и как живет.

Человек с ничего-незначащей-фамилией дождался, пока Таня нажмет все нужные кнопки, и продолжил:

— Вам надо сделать заявление прессе типа «Я устал. Я ухожу».

— И не надейтесь. — Как ни странно, Танькино записывание придало мне сил.

— Вы, наверное, думаете, что кино с Шурой в главной роли и… другого известного человека имеют для нас большое значение? Думаете, они вам помогут?

— Надеюсь.

— Зря. Нам, то есть конкретно нам, эти записи совершенно неинтересны. Какой-нибудь другой группе деловых людей из Администрации, может быть, а нам нет. Так что никакой гарантии они вам не дают. Даже если вы составили посмертное пожелание выложить их в Интернете или продать за границу, это не слишком озаботит ваших недругов. Постельные игры Шуры и компании перестанут быть новостью через месяцок другой. Такого добра всегда хватало с избытком.

— А как же государственный престиж?

— Ох, и смешной вы человек. Престиж не пострадает от того, что кто-то с кем-то спит или не спит. Пикантные подробности интересны только желтой прессе. Для нас важна контролируемость процесса.

В ответ я только развел руками, внутренне признавшись себе, что несколько утрировал проблему.

— Слышали про взрыв школы? — поинтересовался Иванов, набирая цифры недлинного правительственного номера. Кому он звонил, я не видел.

— Читал.

— Вот. Лимит на потрясения и ужасы на сегодня исчерпан.