Телепупс

«Nestcafe» — хороший вкус, хорошее начало.

Если вы хотите сделать заказ, нажмите…

Потом последовало стандартное «Ало».

— Он не согласился.

— Ну и хрен с ним, — ответил немолодой голос старшего товарища. — Мы теперь и без него обойдемся.

— Я тоже так думаю.

— Поддержка нужна?

— Нет. Все очень дружелюбно и благожелательно настроены к переменам.

— Ладно. Заканчивай чистку, колоти команду, приступай к работе. И не торопись особенно. Время терпит.

— Без базара, — Иванов улыбнулся неведомому начальнику. — В баню идем?

— Как обычно. Пока.

Почему-то я совсем не расстроился.

Вспомнилась безработная молодость. Ну, уволили. Ну, отняли любимую игрушку. Рано или поздно это должно было случиться. Так почему не сейчас? не так? и не «Ивановым»?

— Это переворот, — констатировал я, обращаясь скорее к себе, чем к своему собеседнику.

— Это бизнес. По-русски. Ничего личного, всего лишь бизнес.

— Был в свое время термин «совок». Так вот, это не бизнес и не по-русски, это совок.

— Проще можно? — попросил Иванов. — Без загадок.

— Грубо и неумно все это. Грубо и глупо.

Уж как умеем.

На самом деле ничего они не умеют. По себе знаю. Молодость вообще склонна к наглости. Это только кажется, что умеешь, знаешь, можешь и сделаешь. На стадии же реализации «умелок» дело встает из-за непроходимой тупости окружающих помноженной на собственную непроходимую самонадеянность. В результате вместо «как надо» получается «как удалось» или «как всегда».

Куда как проще объявить Васю Чапаева несуществующим. Убили Васеньку. Нет его. Ищем тело. Раскрываем преступление. Расчет на дурака-зрителя и дурака-Васю. Последний, по замыслу должен затаиться, уйти на дно и может быть, при благоприятном развитии ситуации, найтись в добром здравии, через N-ое количество часов/дней/недель/месяцев. Время, отпущенное на внеочередной отпуск, варьируется в зависимости от развития ситуации. А ситуации бывают разные.

Рассуждая подобным образом, я шел по улице, высматривая камеры слежения. Понатыкано их превеликое множество и на самых заметных местах. Как доподлинно известно, большинство обычные муляжи. Настоящие те, что на перекрестках, в метро, у магазинов и рядом с офисными зданиями, замаскированы, дабы не смущать добропорядочных обывателей. Быть добропорядочным не входило в мои планы, но находить настоящие «глаза законности» удавалось не все и не везде. Если же я засекал любопытную камеру, то обрабатывал ее, что называется «по полной». Снимал очки, строил рожи, показывал язык, прыгал, орал им в микрофоны классическую банальщину:

— Менты козлы!!! — и делал красноречивые жесты, объясняющие, почему я так думаю.

Чтобы не усугублять, к прохожим не приставал, урны не переворачивал и камнями не кидался. И без этого, то, что я вытворял вполне хватало для того, чтобы у них — у тех, кто следил, — сформировалось стойкое представление о моей социальной опасности. Время же, которое я тратил на каждую камеру, в несколько раз превышало время поиска по базе данных.

Красный восклицательный знак в мониторе. Красная точка на карте города. Задержание в течение пяти минут.

Так прошло часа два, два с половиной. Никого.

Даже городовые, подозрительно оглядывающие меня, делали вид, что Вася Чапаев в русском городе нечто вроде бесплатного аттракциона.

Как вы не видели медведя на улице?! Странно. А живого Васю?

Я начинал отчаиваться и придумывать более радикальные способы обратить на себя внимание. Например, пойти на Красную площадь, облиться бензином и сгореть в борьбе. Или, лучше, раздеться до гола и сделать по площади круг почета. Для большего резонанса можно свалить в Лондон и устроить интернет-интервью, рассказать правду и бегать голым по Гайд-парку. Как напоминание о физиологических потребностях, пришла фантазия о Васе Чапаеве запеченном с яблоками — ресторан-акция в фонд помощи культурной оппозиции — человеческая фигура на гигантском серебряном блюде. Завершающий штрих — книга комиксов «Моя борьба».

Не взбодрил меня и звонок Татьяны, которая сообщила о том, что ее не пустил в офис и отобрали пропуск. Когда она кричала:

— Это было ужасно! Это было отвратительно! — приходилось отрывать трубу от уха. Даже с убавленной громкостью децибелы ее крика превосходили допустимые нормы терпения. В таком состоянии она не представляла интеллектуальной ценности и не могла дать разъяснений.

Между тем я чувствовал, что пришло время спросить: «А в чем, собственно, дело?»

Получить ответ я решил у двух ментов, мирно сидящих в патрульной машине. Припарковались они прямо под рекламой шоу «ВЕРХОВНЫЙ СУД»:

«Сохраним Традиции Страны. СТАНЬ справедливым СУДЬЕЙ на СТС! Скоро».

Такое соседство добавило мне сарказма.

Вежливо постучав и дождавшись пока опустится стекло, я сообщил господам патрульным, свое неудовольствие работой правоохранительных органов. Выражалось мое «Фу!» в подробном объяснении того, что зарплата доблестным муниципальным полицейским, именуемым ментами, платится из кармана честных налогоплательщиков. Непонимание, отразившееся на почему-то быстро покрасневшем лице одного из патрульных, показало насколько тот плохо усвоил школьный курс экономики и обществоведения. Помогая ему восполнить пробелы в образовании, я сообщил, что прямой обязанностью патрульного является задерживать подозрительных граждан-налогоплательщиков, особенно если этот «подозрительный» сам требует собственного ареста. На просьбу представится, которую озвучил менее красный и, следовательно, более образованный патрульный, я назвался и сообщил, что мое «тело» находится в розыске.

Дальше было молчание.

Менты молчали сидя в машине. Я молчал стоя на улице.

Продолжалось это ровно столько, сколько им понадобилось для того, чтобы запустить мое имя в компьютер. Потом они уехали. Не сразу, конечно.

Из глубины салона донеслось:

— Вот, урод приплюснутый!

и

— Хватит бегать, Василий Иванович. Ступайте домой.

Стекло поднялось и машина по-ментовски медленно укатила.

Интересно, что это было? И почему «приплюснутый»?

Во всяком случае, я последовал совету, я отправился домой.

День 5. Большая политика

Что будет делать человек, которому утром не надо спешить на работу?

Ничего. Смотреть телевизор, рыскать по интернету и играть в Нинтендо. Редко листать книжки, чаще журналы. Все очень традиционно. Наши горячие сердца, холодный разум и свободное время принадлежат Большому брату, наставнику и мудрецу Телевизору. Привычка с детства — постоянный TV-шум. Сериалы, сюжеты, заметки, новости…

НОВОСТЬ ЧАСА:

«Известный российский режиссер Михайло Никитин покидает Россию».

Его подловили перед регистрацией на рейс. Шереметьево-3. VIP-таможня.

На экране он выглядел гораздо импозантнее, нежели в жизни. Легкая бледность вечно загорелого лица выдавала беспокойство. Седые усы топорщились ежиком.

— Первый раз в жизни я стал объектом махинации. Некто, выдававший себя за Василия Чапаева, заказал мне фильм о работе «Президент-Шоу». Более того, мы начали работать. Но те требования, которые этот преступник предъявил к моему продукту…