Телепупс

Идиот оператор, сидящий на бегущей строке, пустил «банкрот» по экрану. Слово тут же подхватили:

— Ба-а-а-нкрот! Ба-а-а-а-а-крот! …крот! …крот! …рот! …рот!

— Смиряйтесь и терпите! Смирение страстей возможно только среди образованных, воспитанных людей! Учитесь в смирении! Смиряйтесь в учении! Только свободное телевидение гарантирует развитие современного информационно-воспитанного общества!

Какой-то мужик, услышав про развитие и общество, принялся неистово бить кулаками по металлическому заборчику. Он стоял с самого края огороженной территории. Его чисто выбритое лицо, белая рубашка и галстук светлых тонов свидетельствовали об обязательных обеденных перерывах в распорядке разнообразных столичных контор и о неизбежном страхе перед гиподинамией в условиях сидячей работы.

— Изгоним торговцев из Храма! Нет торговли святыми местами! Если мы позволим им, мы навсегда потеряем возможность жить так, как хотим! Этого нельзя допустить! Придя сюда мы хотим сказать, что не допустим отношения к себе как к быдлу! Мы свободные люди свободной страны! Мы хотим быть услышанными и понятыми! Мы выражаем мнения многих сотен тысяч, миллионов наших сограждан! Только возможность плюрализма мнений может объединить людей!

Слово «плюрализм» окончательно добило девушку с флагом. Вместо покачивания полотнищем с большой буквой «Ш» на бело-сине-красном фоне она попыталась обнажить грудь. Так как девушка сидела на плечах своего… того, кто был настолько силен, что держал ее на плечах, она естественно не смогла удержать равновесие и ее завалило назад.

Когда подвезли пиво, толпа была в экстазе, переходящим в дискотеку. Для его поддержания не нужны ораторы. Нужны бестелесные митингDJ. Даже пиво в этом процессе выполняет роль второстепенную. Примерно такую, какую играют энергетические коктейли на рынке прохладительных напитков и соков — image-необходимость иметь в ассортименте. Вот и пиво как запивка к оратору — повод потусоваться.

Но уйти со сцены просто так, без заключительного номера невозможно. Публика не отпустит, а если и отпустит, то с чувством глубокого разочарования. Уходить надо королем. Так, чтобы ЛЮДИ, а потом и журналюги устроили овацию Васиным талантам и достоинствам. Памятуя о петергбургском опыте, возникло желание послать их на штурм моего… уже не моего офиса. Это было логично, но попахивало несанкционированным хулиганством, которое вытолкнет его автора на культурно-политическую периферию. Следовательно, энергию толпы надо пускать в нематериальную область, оформленную хлестко-рифмованными заготовками или в меру талантливыми экспромтами. У меня заготовок не было, и я принялся креативить что-то такое, что можно оставить в веках, высечь в граните, написать на скрижалях и выковать в железе. Нечто непонятное и в своей непонятности красиво-привлекательное.

На языке вертелась французская белиберда про равенство и братство, от которой я оставил только свободу. К ней я хотел присовокупить демократию, но она плохо кричалась, поэтому пришлось вспомнить народного любимца Шуру. Получилось двузначие:

— Свобода! Шура! Свобода! Шура!

Не проканало. Не хватало контрапунктивности и я добавил уже привычное:

— Не трогай Васю! Свобода! Шура! Не-тро-гай-Ва-сю! Сво-бо-да! Шу-ра! Не-тро-гай-Ва-сю!

Не понравился мне и этот вариант. Для молитвы это звучало как-то аляповато и лишние смыслослоги появились. Воняло примитивным популизмом, начисто лишенным таинства и сказочности.

— Не трогай Васю! НтВ! НтВ! Не-тро-гай-Ва-сю! НтВ! НтВ! НтВ!

Страна еще не знала такой популяризации «НTV». На следующий день, экспромтом родившаяся аббревиатура, украсила стены домов и двери подъездов. О ней, о нас говорили новостийные каналы, а какая-то попсовая группа анонсировала одноименную песню. Так родился орден «НтВ» и начался многолетний суд с «Независимым TV».

До сих пор помню, как заразительно кричатся эти магические буквы. До сих пор ощущаю приятное возбуждение, когда их слышу. Привкус свободы. Приправа. Она хорошо идет к демократичным запахам дневного кофе.

«Starbucks». Звездные доллары. Конкретное бабло со звезд.

Американцы долго взвешивали все «за» и «против» перед тем как открыть первую кофейню в обитаемой вселенной, обозначенной на картах словом «Москва». Естественно, подобная осторожность сама по себе не удивительна. Любой здравомыслящий человек думает, прежде чем рисковать репутацией/деньгами/здоровьем. Это скучно, но такова жизнь. Здравомыслия в ней больше, чем бесшабашной оригинальности звездного первооткрывателя. Зато оригинальность требуются для завоевания внимания пресыщенных российских потребителей. Уйти от традиционности, придумать нечто особенное, свое, запоминающееся и одновременно насытить бизнес знакомыми российскими смыслами. Так они пришли к идее православного кафе.

Что может быть нетрадиционней православной кофейни «Starbucks»?

Только ее мусульманская версия, открывшаяся в Казани.

Объявлений о том, что собакам и иноверцам вход запрещен, решили не вывешивать, как-никак XXI век за витриной, зато в обслугу позвали послушниц из ближайшего женского монастыря, а распорядителем поставили дьячка с редкой бородкой — зримое возвращение к корням. Революции сознания, технологические, социальные, экономические и всевозможные другие приходят и уходят, а духовные традиции остаются. Вера в Мессию — вера в миссию корпорации. Черные рясы — черный кофе. Борьба и единство противоположностей. Духовное страстотерпие и плотское удовольствие под негромкую музыку спокойной кантри-группы «Отец». К тому же кофе вполне постный напиток.

Не то что бы я любил забегаловки, в этом как-то не принято сознаваться, но именно эта кофейня была в двадцати минутах ходьбы от конторы. City. Размеренный бизнес-перерыв меж трудов праведных. Полно узнаваемых лиц, почти приятель дьячок и милашки послушницы с белыми бейджиками: Евдокия, Евлампия, Стафанида и просто Мария. После деловой беготни и уж тем более после внезапного митинга умиротворяющий монастырский дизайн без излишеств служит великолепной средой для релаксации. Обжигающий кофе стынет в одноразовом стакане, а ты с нетерпением ждешь, когда же, когда же сможешь припасть к живительному источнику. Скромный такой расслабон, которому не могли помешать даже люди в касках и в противогазах мелькавшие по телеку. Там разгребали завалы, тушили пожары, несли мешки с трупами и носилки с немногими выжившими, а здесь: «Мы всегда рады Вас видеть». Там огромная воронка на месте школы и порушенные панельные многоэтажки вокруг (их все равно хотели сносить), а здесь люцитовая коробка для денег на помощь пострадавшим. Я сунул туда визитку.

Искренне хотелось верить в лучшее. Болезненный оптимизм мешал признавать факт наличия террористической угрозы. Внутренне я был убежден, что это все подстроено. Спецслужбы сработали, чтобы народ не заметил перемен на «Президент-Шоу». Забить информационные каналы вселенским плачем и не дать ходу мысли о ползущем перевороте. Хотя, на самом деле, я знал, что субстанция под названием «народ» никогда ничего сама не замечает, потому что ей присущи короткая память, близорукость и дальтонизм. Если не у всех, то у подавляющего большинства.

— Да переключите же, наконец! — потребовали из зала. — Надоело уже!

Дружное ворчание посетителей подтвердило частное мнение.

Служка-послушница живо подсуетилась и по экрану полетели белые листы бумаги, их клочки и целые книги. Более эстетически-приемлемый канал транслировал шоу «Auto-da-f'e». На столбе, возвышающимся в центре большущего костра было закреплено плохосгораемое чучело ненавистного писателя/режисера/сценариста/художника/и др., чей поток мысли не устраивал психологов-литературоведов из движения «Мы идем!». На этот раз их не устраивал Бертольд Брехт по-русски. Их не устраивал Макс. Молодые, старые, зрелые активисты и активистки выкрикивали беззвучные проклятия. Вместо них скандировал телетекст:

«Бу-ма-го-ма-ра-ка! …ма-ра-ка! …ма-ра-ка!»

В чучельную рожу моего кремлевского конфидента летели идееносители. Дискеты, диски, связки карманного чтива. В огонь! В огонь!..

Макс наверняка за это выложил кругленькую сумму.

Огонь был светло-голубых тонов. Такой особенно красив во время исполнения вечерней части программы.

«Спонсор шоу „Auto-da-f'e“ Нефтегазовая корпорация „ГАЗПРОМ“. Национальное достояние».

Ночное факельное шествие с газовыми горелками просто неподражаемо.