Телепупс

— Группу поддержки сформировали? — задал я риторический вопрос, когда освоил содержание папки.

Ну, конечно же, сформировали. Послезавтра вечером, когда черная лошадка появится на нашем ипподроме, к студии пригонят целую толпу с транспарантами и мегафонами. Опять драки с конкурентами начнутся, стекла полетят, а ОМОН применит слезоточивый газ. Action-show «Разбей витрину» в прямом эфире.

— И вы думаете, такой товар годиться? — спросил маркетолог, также успешно освоивший папочку.

— А че, нормально, — среагировал оператор. — Он очень даже фотогеничный. Голубые глаза, прямой нос, волевой подбородок. «IC» лажу не гонит, а если и гонит, то очень даже фирменную.

— Да, я не об этом, — отмахнулся очкастый маркетолог. — Вы из него хотите лепить противовес Мишаньке. Железнодорожник. Человек, соединяющий страну. Стальные жилы дорог и одновременно любовь к лошадям, доброта животных и людей. Трудовой пот человека и лошади. Ветер свободы во время железнодорожного галопа.

Пиарщик загадочно улыбался и молчал. Юраша важно и старательно изображал задумчивость.

— Это все понятно, — продолжил маркетолог. — Не боитесь того, что идете в разрез с электоральными ожиданиями.

— А что вы от нас хотите? — немного удивился директор «IC». — Нам вообще в последнее время не везет. За последние пять лет второй раз ведем аутсайдера. Работаем на контрастах.

— Не смотрите на меня, — ответил на взгляд пиарщика центризбиркомовец. — Не я вам шарики во время розыгрыша достаю. Сами. Сами виноваты.

— Вот видите.

В общем, мы видели. Подготовкой розыгрыша Кандидатов занимается туча народа под строжайшим международным наблюдением. В прямом эфире крутят прозрачный барабан лототрона, и представители допущенных Image-агентств достают потенциального преемника на следующий президентский срок. А там все на удачу. Кто-то ведь должен и аутсайдера вести, так сказать, интригу неожиданности делать. Хотя пока ни у одного аутсайдера не получилось стать победителем. Слишком высока инерция сформированных предпочтений, долог период привыкания и мало времени до срока окончательного подсчета. С Юрашей будет тоже самое, но на второе место он может претендовать уверенно.

— Боже мой! Что я тут делаю?

— На что гроблю время и талант?

— С кем приходится работать?!

Старческий маразм, никакого драйва, сплошное сакральное словоблудие.

От Юдашкина приходили:

— По договору с агентством «IC» Юрашенька будет представлять стиль нашей торговой марки. Надо договориться о размещении нашего логотипа и рекламы.

Из «Puma» подгребли:

— Мы хотим повторить наш старый и забытый рекламный ход с Puma Турман. По договору с агентством «IC» Юрашенька будет ходить в кроссовках и спортивных костюмах нашей марки. У него красивые ноги, покажите их крупным планом.

«Philips» предоставила электробритву, с черт его знает каким набором функций, а «Sony» наушники для того, чтобы Юраша продолжил учить китайский по дистанционной программе самообучения от какой-то Илоны Д.

— Наш загородный спорткомплекс готов предоставить время для занятий поло.

— Наша фирма предоставляет в прокат лимузин для доставки Юрашеньки в манеж.

— А какую он будет есть колбаску?

— А шоколад?

— А лимонад?

Бесконечные разговоры, лица, улыбки, рукопожатия и поклоны. Бегающие туда-сюда Танька и наш бесценный маркетолог, бумажки и вид собственной подписи, которую под конец дня начинаешь ненавидеть. Время от времени бросаешь взгляд на картину с Чапаевым и жалеешь, что сейчас не гражданская война. На тачанку, заправить ленту в пулемет и…

— Алло.

— Здорово Василий Иванович.

— Кто это? Откуда вы знаете мой личный номер?

— Вась, не будь идиотом, — посоветовал тот Козел, который звонил. Он был настолько козел, что был с большой буквы «К» — Козел.

— Че звонишь?

— Типа соболезнования выражаю.

— Спасибо. — Мне казалось, что он затыкает рот рукой и давит свое блеянье… или как там козлы кричат?

— Как дела? Небось переживаешь.

— Ах ты сволочь!

— Во-первых, не смешно, и, во-вторых, где твое уважение к конкурентам?

— Да пошел ты. Думаешь, я не знаю, че ты хочешь?

— Тоже самое, что и ты.

— Фу, как примитивно! Случай с Шурой ничего не меняет.

— Может быть, — согласился телефон. — Ну, посуди сам, родной. Ведь только Шурка имел прямые выходы на самый верх. Ведь так? Мы же предлагали вам нормальные отступные. Да и персонально тебе тоже. Помнишь? Зачем лишний геморрой? У вас и так заказов и бабок навалом. Делиться надо.

— С тобой что ли?

— А чем я хуже?

— Да хотя бы тем, что чужие идеи воруешь, — заявил я, поднимая градус кипения. Он там во всем белом, а мы тут…

— Это еще надо доказать, — теперь уже открыто хихикнули в трубке. — Мы всего лишь начали подготовку к шоу под рабочим названием «Верховный суд». Так что, это ты у нас задумку спер.

Нервы сдали и чтобы совсем не потерять лицо, пришлось потерять связь с собеседником. Бросил трубку и заорал благим матом.

— Кажется, тебе надо увеличить дозу успокоительного, — сказала Танька, когда я наконец проорался.

— Ты записала гада?!!

— Которого? Тебя или…?

— Обоих!

— Записала.

— Боже мой, какое дерьмо!.. Тань, слышь, а ведь у Шурки в последнее время начались трудности по части бизнеса. Так? … Ничего не заметила?

— Ну, вообще-то он пить стал много больше, чем обычно, — вспомнила секретарша, отрываясь от ноутбука. — И даже подсел на серотониновую гадость.

— И с чем это могло быть связано?

— Да откуда ж я знаю, — деланно удивилась Татьяна. — Это ты у нас лучший друг.

— Дура.

— Сам дурак.

— Ты телефон ментовский нашла?

— Нашла, — кивнула Таня и подала мне бумажку с номером.

— И вообще, давно пора тебя уволить.

— Ну, еще что-нибудь скажи!

— Вот увидишь!

— Пей давай!

— Уволю, вот увидишь, — заявляю я решительно, и немедленно заглатываю разноцветную пригоршню «жизненно необходимых» лекарств.

Мы в самолете. Мы летим в Санкт-Петербург.