Тень рока

Лишь поседевшие волосы и постаревшее лицо напоминали ему о том невообразимом кошмаре, через который ему довелось пройти. Полюбовавшись собой несколько секунд, Монг глубоко вздохнул и продолжил свой путь дальше. К тому моменту как капрал добрался до пивнушки, солнце окончательно ушло за горизонт и небо насытилось тёмно синей краской. На улице стало значительно темнее, но уличные фонари по-прежнему спасали ситуацию. Окинув внушительную, но весьма старомодную, вывеску и удостоверившись, что он на месте, Эзекиль пригладил ладонью волосы. Открыв дверь и войдя внутрь, капрал отметил, что на этот раз в пивнушке весьма малолюдно. Посетителей практически не было, а те, кто были, не обращали на него ни какого внимания. Официантки ходили нерасторопно, а некоторые из них и вовсе бездельничали болтая друг с другом. Сцена, на которой в прошлый раз выступала Лизи, тоже была совершенно пуста и не подготовлена к очередному выступлению. Всё это показалось Эзекилю несколько странным, ведь он отчётливо слышал, как Лизи говорила о том, что её выступления проходят по понедельникам, средам и пятницам. А ведь сегодня как раз понедельник. В прочем, может быть, в этом то и проблема? Понедельник день тяжёлый и сравнивать его с пятничным вечером, пожалуй, было бы не правильно. Эзекиль решил проверить, что сегодня в программе и направился к доске объявлений или, как её ещё называют, информационной доске. Там висели объявления с вакансиями на должность официантки и повара, висело расписание концертов какой-то местной джаз-группы и ещё какая-то старая реклама. Ничего о вечерах поэзии найти не удалось, но зато внимание Монга привлекло нечто другое. Яркая профессионально выполненная листовка, карикатурно высмеивающая Сигилиуса и его армию. Надпись на листовке призывала к бунтам и митингам по всему Доминиону. Невольно оскалившись в бесконтрольном приступе гнева, Эзекиль направился в сторону бара, намереваясь уточнить вечернюю программу там.

— Шнапс! — усевшись на стул перед стойкой, заявил Монг.

Бармен окинул его оценивающим взглядом, затем ни слова не говоря, потянулся к бутылке. Плеснув чуть-чуть в стопку, он протянул её гостю и сказал:

— Не подавись, служивый.

По всей видимости, он ещё с пятницы запомнил Эзекиля, что казалось капралу несколько удивительным, ведь через этого бармена в каждый день проходят десятки, а то и сотни пьяньчуг, что так и норовят сесть кому ни будь на уши.

— Не слишком-то любезно для обслуживающего персонала, — заметил Эзекиль, залпом осушив стопку и смачно занюхав только что проглоченное пойло своим букетом. Пойло оказалось весьма посредственным, видимо хранилось специально для такого случая.

— С чего мне с тобой любезничать, предатель? — недовольно фыркнул бармен, угрожающе уперев руки в боки.

— Не буду переубеждать, — чуть слышно выдохнул Эзекиль, продолжая морщиться от только что выпитой дряни. — Скажи мне лучше, когда начнётся выступление? — швырнув букет на стойку, поинтересовался капрал.

— Тебе меня и не переубедить, как не переубедить и большинство здравомыслящих Доминионцев, что не потерпят военных переворотов, — строго возразил бармен, выдернув из-за пояса полотенца и с остервенением начав протирать стойку.

— Да я понял, что с выступлением? Когда стихи будут? — повторил вопрос Эзекиль, осторожно оглядываясь по сторонам.

На мгновение ему показалось, что недовольный бармен привлекает слишком много внимания. Но это ему только показалось, на самом деле те немногочисленные посетители, которые в данный момент находились в заведение, не проявляли, ни к бармену, ни к капралу, ни малейшего интереса. Все они пили, лениво потягивали своё пиво и вели заунывные разговоры. Непривычная безмятежность, что царила в пивнушке, вызывала у Эзекиля ещё больший дискомфорт, чем тот галдеж и суета, что царили здесь в прошлый раз. В углу, за небольшим столиком, находящимся в тени из-за перегоревшей лампы, сидел подозрительного вида мужчина. Сидел совершенно один и неспешно попивал кофе. Гость показался Эзекилю странным. Невысокий, средней комплекции человек был облачён в широкий кожаный плащ с высоким воротом. Под плащом виднелась белоснежная рубаха с завязанным на шее галстуком. На голове таинственного гостя была широкополая шляпа, надвинутая на глаза, что в купе с недостаточным освещением совершенно не позволяло разглядеть его лица. Но, тем не менее, Эзекилю казалось, что этот человек следит за ним, ни на секунду не отрывая глаз.

— Никаких стихов! Леди Елизавета пропала. Мы не видели её с того вечера и ничего о ней не слышали, — закончив натирать стойку, бармен вновь спрятал полотенце за пояс и направился к стройным рядам бутылок, что расположились на полке за его спиной.

— То есть, как пропала? — глаза Монга округлились, а руки невольно задрожали. Отчего-то в голове начали всплывать страшные образы и мрачные мысли, сердце наполнила тревога. Капрал достал из кармана сигареты и спички.

— Пропала и всё тут. Во всём виноват ты, как мне кажется. Подставил бедную девочку, а сейчас за каким-то чёртом припёрся сюда с цветами, так словно ни в чём ни бывало, — бармен выбрал одну из бутылок, судя по этикетке и цвету содержимого это был дорогой виски, налил доверху стопку и одним махом осушил её. Поморщившись и помотав головой, он вернул бутылку на место и снова подошёл к стойке.

— Ты что несёшь, придурок? — огрызнулся Эзекиль, помрачнев лицом.

— А что, разве это не правда? — по злобному усмехнулся бармен.

Капрал не стал ничего отвечать, понимая, что этого упрямца переспорить не получится. Да и спорить он совсем не хотел и не любил. Чиркнув спичкой и прикурив, он сделал несколько быстрых и коротких затяжек. Выдохнув серый дым, капрал снова огляделся. Монгу никак не давал покоя этот тип в шляпе, что совершенно точно на него пялился. Таинственный незнакомец уже допил свой кофе и, поставив чашечку на блюдце, чего-то ждал, развалившись на стуле. Эзекиль невольно начал подозревать себя в параное, мании преследования. Наверняка этот человек простой посетитель, по своему обыкновению наблюдающий за происходящим вокруг. Наблюдающим, в виду своего одиночества и скуки. Это предположение, во всяком случае, больше прочих походило на истину.

— Тебе здесь не место, дезертир, — вновь оживился бармен, возмущённый тем, что Эзекиль не обращает на него никакого внимания.

— Да, я как раз собирался уходить, — затушив недокуренную сигарету, капрал вальяжно выбрался из-за стойки, прихватив с собой букет.

Сначала он направился к выходу, вознамерившись поскорее покинуть пивнушку, но после, в очередной раз взглянув на таинственного незнакомца в шляпе, решил вернуться. Проходя мимо уже знакомой официантки, что обладала пышными формами и румяным лицом, Эзекиль вручил ей букет. Улыбка капрала и вежливый поклон заставили девушку раскраснеться. Приняв букет, официантка удивлённо взглянула на капрала, таким проникновенным взглядом, словно тот только что признался ей в своих чувствах.

— Это мне? — неуверенно спросила девушка.

— Да, леди, это Вам, за вашу красоту и обаяние, — уверенно и по-военному быстро ответил Эзекиль и направился дальше, в сторону привлёкшего его внимание гостя.

— Спасибо! Так неожиданно! — со спины донеслись наполненные восхищением слова официантки.

— Добрый вечер! Мне кажется или вы следите за мной? — строго уточнил Монг, приблизившись к столу, за которым сидел таинственный незнакомец.

Незнакомец поначалу ничего не ответил, толи растерялся, толи вообще не желал вступать в диалог. Но Эзекиль был непреклонен, он неподвижно нависал над загадочным гостем, терпеливо ожидая ответа.

— Что за вздор! Едва ли мы с Вами знакомы. Да и вообще, я не имею манеры следить за людьми. Я просто зашел выпить кофе и, возможно, задумавшись, непроизвольно задержал на Вас свой взгляд. Не более, уверяю Вас, — гость снял с головы свою шляпу и взглянул на нависающего над ним капрала. Лицо человека оказалось молодым и гладковыбритым, а его светлые волосы были аккуратно зачёсаны и уложены, формируя пробор. Гость походил на клерка или даже банкира. Очевидно, что подозрения капрала оказались беспочвенными и совершенно напрасными, от чего в его душе появилось какое-то тяжёлое чувство вины перед этим человеком.

— Извините. По видимому мне просто показалось. Правда, неловко вышло. — сконфуженно начал оправдываться Эзекиль, понимая в сколь глупой ситуации оказался.

— Вздор, ничего страшного в этом нет. Я сам виноват, мне стоило бы уважать чужое личное пространство и не пялиться на гостей, словно на экспонаты в музее. Присаживайтесь, составьте мне компанию, а то сегодня здесь как то уныло и малолюдно, — мужчина улыбнулся и жестом пригласил Эзекиля присесть за его столик.

Капрал немного помешкал, но затем всё же решил уважить незнакомца. Усевшись за столик, Эзекиль протянул руку и представился: — Эзекиль Монг.

— Дмитрий Броков. — кивнул гость, пожимая капралу руку.

— И чем же вы занимаетесь, Дмитрий? — вытряхивая из пачки очередную сигарету, поинтересовался Эзекиль.

— Финансовая аналитика. Мы работаем с крупными компаниями, в частности с «Хек Инвест», — гость махнул рукой, подзывая к себе официантку.

— Интересно. Я слышал мистер Хек богатейший человек в Доминионе. Серьёзное у Вас дело, Дмитрий, — прикуривая, заметил Монг.

— Ну что Вы, наше дело весьма обычное и даже заурядное. А чем же занимаетесь Вы, мистер Монг? — Дмитрий расплывался в улыбке, словно радуясь тому, что наконец-то обрёл собеседника.