Тень за окном
Шрифт:
Они добрались до пляжа, и Чарли бережно уложил Стеллу на песок. Примерно через полчаса она открыла глаза.
– Ты кто?
– прошептала она.
– Чарли Боксон, - ответил он.
– Тебя зовут Стелла Менкевич?
– Да... Откуда ты знаешь?
– девушка попыталась встать. Похоже, что по имени её не называли очень давно.
– Лежи, отдыхай!
– скомандовал Боксон.
– Есть хочешь?
– Хочу... А закурить у тебя не найдется?
Боксон достал из кармана помятую пачку "Лаки Страйк". Девушка мотнула головой:
– Не сигареты, травка у тебя есть?
–
Девушка недовольно застонала и оглянулась вокруг.
– Какого черта я здесь делаю?
– спросила она.
– Морской воздух более полезен, чем атмосфера вашего барака. И тебе придется смириться с моим обществом.
– Вот придет Джей, он расскажет, кто с кем должен смириться...
– Стелла попыталась встать. Боксон положил ей руку на плечо, и девушка бессильно повалилась на бок.
– Мне наплевать на твоего Джея. Это - первое. Второе: с этой минуты ты будешь постоянно со мной. И не пытайся убежать - я найду тебя даже под землей...
– Тогда дай мне травки!
– закричала Стелла и вскочила на ноги. Боксон легонько хлопнул её ниже колена и ловко подхватил упавшее тело.
– Не ори, дура!
– прошептал он.
– А то сейчас подарю тебя вон тем эсэсовцам, не доживешь до заката...
– Каким ещё эсэсовцам?
– простонала Стелла.
– Вон, справа, пожилые мужики загорают, видишь?
– Какие же они эсэсовцы, это иностранцы какие-то...
– Они говорят по-немецки, и на левом плече у каждого - шрам. До весны сорок пятого на месте шрама у них была эсэсовская татуировка...
Стелла молчала. Она что-то слышала про германских нацистов, но это было так давно, ещё до её рождения...
А Боксон хорошо помнил рассказы отца о боях под Эль-Аламейном, о высадке в Нормандии, и о людях в концлагере, что у первого же германского городка на восточном берегу Рейна. Почти у каждого германского городка был собственный концлагерь...
На пляж выкатил свою тележку продавец горячих закусок, и Боксон купил у него пару хот-догов и кока-колу. Стелла так жадно увязла зубами в булке, что некоторое время не могла задавать глупых вопросов, а Боксон в это время соображал, куда же теперь ему деть эту драгоценную находку. Вести в дом к миссис Эволи? Вероятно, но дополнительные денежные расходы могут уничтожить весь скудный бюджет. Обратно в барак? Но завтра её там уже не будет - сутенер постарается спрятать девчонку, чтобы вымогать у Боксона деньги. К тому же она опять вернется к доступным наркотикам... Вообще-то женская наркомания неизлечима... А у мадам Менкевич могут обнаружиться какие-нибудь причины не ехать за своей дочерью немедленно... Стоп! Так плохо думать о людях не годится. Но последние крохи наивности исчезли, когда профсоюзы подружились с де Голлем и с Сорбонны сняли красный флаг...
– Так и будем сидеть на пляже?
– спросила Стелла, успешно управившись с хот-догом.
– Нет, теперь ты будешь моей помощницей, - ответил Боксон.
– Постоянно при мне. Поняла?
– Спать тоже вместе?
– уточнила девушка.
Боксон посмотрел на неё, медленно переводя взгляд с ног до головы. Единственным достоинством Стеллы осталась ещё не исчезнувшая
молодость. Вот если бы ей килограмм на десять-пятнадцать поправиться...– Да, спать будем вместе. Но сначала тебя надо вымыть...
– Тогда пойдем отсюда, а то у меня нет купальника...
– Да на тебе и обыкновенного-то белья нет, дорогая...
– Я не помню, где я его оставила. По-моему, в какой-то машине. Наверное, это был серебристый "кадиллак"...
По дороге в Хэйт-Эшберри они зашли на почту, и Боксон написал письмо в штат Висконсин:
"Уважаемая миссис Менкевич!
Я нашел Вашу дочь в Сан-Франциско. Так как свободного времени у меня недостаточно, то прошу Вас поскорее приехать за ней. Начиная с 20-го июля, в течение 5-ти дней каждый день с двух до трех часов пополудни мы будем ждать Вас у главного входа в почтамт Сан-Франциско. Приезжайте немедленно!
Ожидающий Вас - Чарльз С. Боксон.
18 июля 1968 года".
Увидев, что Боксон списывает адрес с обратной стороны её фотопортрета, Стелла тревожно спросила:
– Это кому ты пишешь?
– Полагаю, что твоим родителям...
– Ты - полицейский?!
– казалось, девушка была очень возмущена.
– Нет, я просто многим обязан твоей тетке...
– Что ты метешь? Какой тетке? У меня нет никаких теток!
У персонажей американских мультфильмов высшая степень удивления изображается отвисшей до пола нижней челюстью. И хотя возникшее чувство некоторой одураченности было не настолько сильным, но Боксону вдруг отчетливо вспомнился именно этот образ.
– У твоей матери есть сестра Сильвия?
– У моей матери вообще нет родственников, - заявила Стелла.
– У отца где-то в Нью-Йорке был брат, но он пьяница и вечно безработный. Последнее письмо от него было три года назад. Он просил денег на лечение сломанной руки.
– А такое имя - Сильвия Маннерман, тебе что-нибудь говорит?
– Ничего, в первый раз слышу.
– Отлично... У кого в вашем городке есть "шевроле-импала"?
– Да откуда мне знать, у кого какая машина?! У тебя, похоже, в голове непорядок! Лучше купи "косячок", затянемся!..
– Курение вредит здоровью...
Боксон отвернулся опустить письмо в почтовый ящик, и Стелла выбежала на улицу. Её сил хватило только на первоначальный рывок в тридцать метров. Боксон без труда догнал её и взял за волосы.
– Не пытайся убежать от меня!
– сказал он.
– Я тебя все равно догоню. А если спрячешься, то найду сразу - объявлю сто баксов за твое местонахождение и тебя притащат ко мне в упакованном виде. Поняла?
– Купи "косячок"...
– тихо попросила Стелла.
– Ну, мне очень надо...
Вместо марихуаны Боксон купил ей большое кремовое пирожное и пепси-колу. Девушка все съела, облизала пальцы и вдруг заплакала.
– Что-то случилось?
– спросил её Боксон.
– Чарли, я так давно не ела пирожное... Даже дома...
– К сожалению, ещё раз пирожное купить будет затруднительно - денег нет... Пойдем, малышка, нам надо многое успеть!..
На лице миссис Эволи отразилось крайнее недовольство, но Боксон не позволил сказать ей ни слова - традиционно, хрустом купюры.