Тень за окном

– Ты хочешь от меня отвлечься?

– Нет, Чарли, как раз с тобой я впервые за много дней чувствую себя хорошо и спокойно. В тебе какая-то внутренняя сила...
– Сильвия засмеялась и погладила его плечо.
– Не считая силы внешней!

Она перевернулась на живот и Боксон вновь смог восхититься ровной линией спины, округлостью ягодиц и плавностью бедер...

Если Стелла занималась любовью с энергичной старательностью, то Сильвия доставляла наслаждение своими замедленными, уверенными движениями, без утомительной суетливости, с благодарным пониманием действий мужчины.

– Есть такая фраза: "Если не хочешь услышать ложь, не спрашивай человека о его прошлом", - сказал Боксон.
– Но я хочу узнать о твоем прошлом, Сильвия. Как быть?

– Чарли, я не люблю вспоминать свое прошлое...

– Ну, допустим! Тогда расскажи мне о своем будущем.

– Откуда же я могу знать свое будущее?
– в темноте блеснула улыбка Сильвии.
– Я могу только предполагать!

– Тогда расскажи мне о моем будущем!
– продолжал Боксон.

– Твое будущее... О, оно прекрасно! Ты будешь богат, тебя будут любить женщины и бояться мужчины. У тебя будет счет в швейцарском банке...
– Сильвия опять засмеялась.

Боксон обнял её. Кровоподтеки на её груди уже исчезли, и Боксону нравилось дразнить соски, наблюдая за их возбуждением. Сильвия глубоко задышала.

– Чарли, - прошептала она, - я подозревала в тебе некоторую ненасытность, но ты превосходишь все мои ожидания...

– Говорят, лучший способ вызвать женщину на откровенность - это терзать её до оргазма. К тому же, мы использовали далеко не все известные позиции...

– О, Чарли!..

Боксон старался двигаться неспешно, продлевая наслаждение, иногда останавливался, и к пику блаженства они пришли вместе.

– Неплохо!..
– сказала Сильвия, закурив очередную сигарету.

– От кого мы так отчаянно убегали через всю Америку?
– вдруг спросил Боксон.
– И был ли смысл изображать собственную смерть, если документы остались прежние?

– Убегала я, от полиции, ты был всего лишь попутчиком. Мои документы никто не видел, а вот автомобиль могли искать. Теперь его уже не ищут. И женщину за рулем этого автомобиля уже никто не ищет. А вот парень в кожаной куртке, вероятно, взят на подозрение. Надеюсь, ты не будешь меня осуждать за минутную слабость? И, пожалуйста, не напоминай мне о прошлом!

– Тогда расскажи мне о будущем, - попросил Боксон.

– Ты - редкостный негодяй! Нельзя так жестоко обращаться с женщинами! снова засмеялась Сильвия.
– Но тебе я уступлю!

Она стряхнула пепел с сигареты в стеклянную пепельницу, и продолжила:

– Мой покойный муж Джерри Маннерман был не только редкостной мразью, но ещё и скупал контрабандные бразильские алмазы. Их воруют сотнями на приисках в джунглях Амазонии. Пойманных воров охранники своими мачете рубят на куски, но некоторым все-таки удается кое-что донести до скупщиков, а в этом звене возникает особая проблема - хозяева приисков контролируют весь алмазный рынок в стране, и появление на внутреннем рынке большого количества неучтенных камней вызывает подозрение. Допросы неосторожных скупщиков осуществляют те же охранники с применением тех же методов. Таким образом, для реализации остается только один выход - продавать алмазы в других странах. Но старые евреи с 45-й улицы не желают ссориться с бразильскими добытчиками, и очень неохотно идут на контакт с контрабандистами. Вот тогда и наступает время таких парней, как Джерри Маннерман. Алмазы скупаются по относительно невысокой цене и продаются в Европу - гномы живут не только в Швейцарии, очень многие европейцы желают купить пару-тройку небольших и недорогих камней. В Европе имеются ювелиры, специализирующиеся на сертифицировании алмазов сомнительного происхождения. Хорошие гранильные фабрики находятся в Израиле. В последние годы появились новые потребители - богатые японцы и арабы. Неплохо покупают недорогие камни индусы. Рынок есть, в наследство от мужа я получила несколько надежных адресов и запас камней на первое время...

– Этим запасом ты оплачиваешь свои нынешние расходы?
– спросил Боксон.

– Да. Из Висконсина я отправила посылочку с алмазами почтой в Лос-Анджелес, сам понимаешь, везти несколько сот каратов через все Штаты - рискованно...

– Я понимаю!
– согласился Боксон.
– Но зато как рискованно доверить такой груз почте!..

– Верно, но я все-таки рискнула! К сожалению, местные ювелиры дают за алмазы до отвратительности ничтожные деньги. Итак, мне нужен человек, который будет перевозить алмазы в Европу. В Париже, например, у меня есть адрес хорошего ювелира...

– Я должен буду перевозить алмазы в кармане?

– Не совсем! Мне нравится твоя кожаная куртка. На неё этикетка "Ив Сен-Лоран", такой логотип я видела только в журнале "Вог". Неужели твои родители так богаты, что покупают тебе такие редкие вещи? Или ты её украл?

Боксон засмеялся:

– Эту куртку я купил на благотворительной распродаже бракованных вещей, у неё сбоку был гнилой материал, расползлась дыра. Я поставил на том месте заплату и теперь меня оценивают по этикетке. Иногда помогает произвести благоприятное впечатление...

– Таможенникам ты тоже понравишься! А в куртку можно запросто зашить сотню каратов...

– И сколько рейсов в год? Точнее, за сколько рейсов на куртке не останется нераспоротых швов?

– Не более пяти рейсов через океан в год, и несколько больше - по Европе. Я уже все обдумала: ты откроешь адвокатскую контору по международным сделкам, частые поездки через границы будут легализованы.

– Недурно! А ты уверена в моем согласии?

– В этом году ты получил диплом Сорбонны. И вместо того, чтобы ежедневным, упорным трудом в общей упряжке строить свою карьеру, ты бросил Европу и поехал бродить по дорогам США. Тебе неинтересен труд клерка в адвокатской конторе, Чарли! Поэтому я предлагаю более прибыльное и более захватывающее занятие...

– И реальный риск получить срок за контрабанду!

– Если бы ты так истерично боялся риска, ты бы не сел сегодня в мою машину... Не так?

Боксон молчал. Сильвия приподнялась на постели и склонилась над ним, стараясь, чтобы груди касались его лица.

– Я заметила, что тебе так нравится...

– И что ещё ты заметила?
– спросил Боксон, пытаясь схватить губами соски.

– То, что ты остаешься со мной...

5

– Твоего Жозефа легче всего отловить на какой-нибудь вечеринке, - говорила Сильвия.
– Местное кинематографическая публика постоянно устраивает свои сборища - других посмотреть и себя показать. Сэнди Стивенс наверняка не пропускает ни одной встречи - иначе её забудут через неделю.

Боксон сидел за рулем красного "понтиака". Весь день он возил Сильвию по деловым кварталам Лос-Анджелеса, она заходила в стеклянные двери многоэтажных офисов, два раза он парковал "понтиак" около банков. Сильвия нигде не задерживалась более получаса.

– Мой бизнес, - объясняла она Боксону, - связан с множеством посредников. Например, сегодня, я продала несколько алмазов какому-то японцу. На этого покупателя я вышла через знакомого брокера. На завтра у меня назначена встреча с каким-то латиноамериканским революционером - для подкупа правительственных чиновников алмазы почти незаменимы, но покупать камни у легальных ювелиров слишком дорого. Но все это - одноразовые контакты, а для серьезного бизнеса нет ничего важнее постоянства.

– А ты не боишься, что компаньоны Джерри Маннермана не потерпят твоего присутствия этом бизнесе?
– спросил Боксон.

– Джерри работал без компаньонов. Джерри работал со своими женами, ответила Сильвия.

– И сколько жен у него было?

– Не знаю, я видела только предпоследнюю: итальянка из Нью-Йорка. Джерри обожал хлестать её ремнем. По-моему, в церкви они не венчались... Не спрашивай меня о прошлом!
– вдруг выкрикнула Сильвия.

Боксон замолчал. Сильвия закурила очередную сигарету и смотрела в окно. В хитросплетениях лос-анджелесских автострад красный "понтиак" был мельчайшей частицей общего великого потока. На семь миллионов жителей - четыре миллиона автомобилей.