Тейа

– Оставим там твоего друга, а из тебя вылепим динозавра.

– Ну и правильно! Буду работать чучелом – отгонять птиц.

– Чучело! Ты мужчина - еще хоть куда!

– Ты так думаешь? Ну, значит, еще съездим на сафари, погоняемся за ящерами! – и он потрепал старого приятеля по плечу.

– Ну, конечно! А знаешь… Я тоже надумал зайти к вашей зеленоглазой на укол! Пора, так сказать, сделать подтяжку… Ха-ха-ха…

И уже серьезно добавил: - Ты слышал о наших делах?... Старина, ты кое-что пропустил!

– Да, слышал…, слышал про ваши дела, - проворчал Ричард, - ладно, пойдем к остальным…

И они вернулись к длинному столу переговоров, заняв свои места.

Сильные мира… Что они могли сейчас предложить? Те гигантские деньги, те самые мощные рычаги на планете, которые до сих пор решали все, теперь не работали, и любое неразумное движение там, “наверху”, любое действие приводило к неминуемому концу. Ричард знал многих из этих людей, знал, на что те способны. Но сейчас все они, словно попали в неминуемый водоворот, который пока вращался большими размеренными кругами, заставляя все двигаться по заколдованному кругу, но уже притягивал к своей середине, где и заканчивался пропастью. И никакие деньги, сила и власть, не могли повлиять на события. Тем не менее, к концу этой беседы было принято решение: нанести удар на опережение по заводам страны-изгоя и вывести из строя их установки с фотонной бомбой. Решено было это сделать позже, за месяц до того события, чтобы не дать возможность им повторить попытку. Главное было - обойти ту роковую дату. Ричард сидел за длинным столом, внимательно слушал, не находил выхода, но понимал, что ответ искать нужно не здесь. Высокие гости недолго пробыли на этом острове и вернулись в свое время.

И снова амфитеатр летнего театра заполнялся людьми. На сей раз никто не выступал и не вручал наград. Ричард попросил Генри собрать здесь людей и просто поговорить. И теперь народ праздной толпой собирался и занимал свои места на трибунах. Они сидели и ждали, все были только зрителями, и никто не хотел брать на себя роль ведущего. Люди знали, что их пригласили поговорить об их будущем, но многие были далеки от политики, а остальные, такие как Вудли, уже не имели решения и потому молчали.

Генри коротко рассказал о ситуации там, “наверху”, в их далеком мире, и попросил высказаться тех, у кого были какие-нибудь идеи. Но для многих их мысли теперь находились здесь и уже не выходили за рамки острова. Одни уже смирились, а другие по привычке надеялись на военных, дипломатов, правителей, да и не привыкли они брать на себя такую ответственность и решать все за целый мир - так устроена жизнь. Каждый в своем маленьком кругу, словно в раковине, и царь, и Бог. Но стоит выглянуть наружу и уже не хватает ни сил, ни разума, а главное - желания задуматься о том, что где-то дует ветер и сносит все на своем пути. И уже пора что-то решать, но способны на это лишь единицы. И теперь Генри мучительно искал среди этих людей, среди маленького бессловесного стада, тех немногих, которые и были способны на что-то.

Вот сидит Вудли - гениальный разведчик. Не раз он спасал и вытаскивал, и прикрывал собой те бреши, которые словно на тонущем корабле образовывались снова и снова.

Вот Леонид. Он уже выполнил свою миссию, побывал на передовой, но вернулся ни с чем.

Валери. Эта юная девушка теперь работала на будущее их острова, а, может и цивилизации, сама не осознавая этого. А ее физик был с ней рядом, и им было достаточно этого, было хорошо вдвоем, спокойно и легко.

Писатель. Это гениальный человек! И если в его книгах героям что-то удавалось, то в жизни, по-видимому, нет. Сейчас он сидел, молчал и думал, а мнение его Генри помнил хорошо...

Ричард сидел рядом и с удовольствием смотрел по сторонам. Как было сказано, теперь этот человек снова все делал с удовольствием. Оставив предыдущую жизнь далеко позади и начав новую, он ценил каждое мгновение, каждый вздох, каждый взгляд на этих людей, на птиц над головами. Ценил свет солнца, которое снова освещало его столетнюю жизнь и помолодевшее тело. Ему на вид не было и пятидесяти, и те пять месяцев, которые еще оставались, казались для него вечностью… Он смотрел на этих людей, совсем молодых мужчин и женщин. Многие уже сбросили, как ящерицы, свои старые тела, и теперь сидели юные, обновленные, безмятежные и счастливые на этом острове, где ничего не могло случиться. Они были спокойны и привыкали к новой жизни, которую им подарила сыворотка Валери. И тогда его осенило…

– Посмотрите на меня! – неожиданно для самого себя воскликнул он. Люди повернулись к нему с интересом. Все знали, кто это, и теперь ждали его слова.

– Сегодня я готов пригласить всех на свои похороны. Сегодня все вы сможете постоять над гробом моим и бросить горсть земли на могилу.

Он помолчал мгновение, оглядев шокированных людей, потом улыбнулся и продолжил:

– Да-да! Я не шучу! День моей кончины прописан на памятнике, который стоит на этом острове – вы можете это проверить – ровно двадцать лет назад. Настолько меня перенес ваш аппарат времени. Но никогда еще я не чувствовал себя таким молодым и здоровым. И сегодня я всех приглашаю на свой день рождения. Я снова родился и живу!

Люди зааплодировали.

– Хочу ли я жить, когда мне почти сто лет? Конечно! Еще как хочу! И все, собравшиеся здесь, хотят, и там, “наверху” тоже. Это противоестественно - отказываться, если есть для этого возможность и условия. Возможность – посмотрите на эту прекрасную миссис, - и он показал на Валери.
– Она нам ее подарила. Условия – поглядите вокруг, обратите свой взор к нашей жизни в будущем. Так будет всегда! И все те люди на планете тоже хотят эту жизнь без болезней и старости.

Он посмотрел на Генри:

– Ты говоришь, что скоро не останется места на Земле, если все станут жить вечно? Что нужно контролировать рождаемость? Фотонный век дал нам столько нового пространства, что хватит на столетия! Столетия! А там будет видно. Мы должны дать всем это чудесное избавление, дать людям здоровое тело и жизнь, тогда и душа их будет здорова! Вы спросите меня, хочу ли я жить? Да! Хочу! И все хотят этого… А там посмотрим.

Люди в приподнятом настроении покидали трибуны маленького амфитеатра.

– Подумать только, - смотрел на них Генри, – когда-то в подобных театрах разворачивались кровавые события, и на утеху самым низменным желаниям и страстям здесь терзали и убивали зверей и гладиаторов, а теперь в таком же амфитеатре эти люди придумывают и создают жизнь. И если они этому научились здесь, почему бы не научиться и там “наверху”. И только один человек после этого совета задумчиво брел по кривым дорожкам острова. Он шел, размышлял и не знал ответа на вопрос: Стоит ли исцелять тело, когда больна душа? Медленно брел так по набережной и тихо повторял эти слова снова и снова…

– 40 -

– Мистер Генри, нам нужно поговорить, - угрюмо произнес Леонид, входя в кабинет к Генри.

– Да, мистер Громов, рад вас видеть! Слушаю, – поприветствовал он его, не понимая настроения физика.

– Валери мне сказала, что начинается работа над сывороткой Валери?

– Да Леонид, у вас правильные сведения.

– И она будет занята в ее производстве?

– Конечно!... Точно так же, как и вы совсем недавно в продвижении своего изобретения… Вас что-то смущает?

Генри продолжал внимательно на него смотреть, пытаясь понять причину тревоги.

– Нет,… не смущает,… просто, хотел спросить… Я семь месяцев не был дома и работал там, на Большой Земле… Но я мужчина и мне было проще, а Валери,… как сказать,… женщина,… совсем еще молодая женщина, и ей будет трудно семь месяцев носится по всему миру и работать в таком режиме, - наконец ему удалось закончить эту сумбурную длинную речь и он замолчал. А Генри, улыбнувшись, посмотрев на него, на этого неисправимого собственника, и теперь понимал все.