Тигры в красном

— Пустяки, — заявила Пичес. — Папа позволяет мне выпить бокал шампанского на вечеринках. Я попрошу.

Они наблюдали, как Пичес уверенно подходит и заговаривает с барменом и тот послушно принимается наполнять два бокала. Вот о чем говорила мать, поняла Дейзи. Это и есть нечто. Ей захотелось плакать. У нее этого нет и никогда не будет. Никто ее не полюбит, не поцелует, не говоря уж о том, чтобы угостить шампанским. Она проклята.

Пичес вернулась с двумя бокалами и протянула один Тайлеру:

— Вот, держи.

— Эх, Пичес, — сказал он. — Ты что, не могла взять четыре?

Она беспомощно посмотрела на него.

— Ну да ладно. Девочки, я с вами поделюсь. Но давайте-ка отойдем туда, где нас не увидят родители.

— Можем пойти к старому леднику за домом, — предложила Дейзи.

— Отлично, — одобрил Тайлер.

— Отлично, — повторила Дейзи, взяла Тайлера за руку и мило улыбнулась Пичес.

Они расположились на задней лужайке и принялись рыться в футлярах музыкантов, брошенных на траве. Анита пыталась дуть в запасной мундштук, который нашла в футляре от трубы, а Дейзи сделала первый глоток из бокала Тайлера. Она воображала, что почувствует его сладкое дыхание, сохранившееся в бокале, откуда он отпил. Но шампанское оказалось горьким и обожгло небо. Она провела рукой по теплой траве. Хотелось сбросить туфли, как это сделала мать, когда лежала на этом самом месте днем, но почему-то ей показалось, что это все равно что раздеться догола.

Пичес цедила шампанское мелкими глоточками, держа бокал за ножку и оттопырив розовый мизинец.

Анита вернула блестящий мундштук на место и легла на спину, забросила руки за голову.

— «Как сладостно звучат слова влюбленных в ночной тиши, лелея нежно слух, как музыка!» [27] — сказала она небу.

Дейзи улыбнулась Тайлеру и протянула ему бокал.

— Черт, шампанское — это здорово, — сказал Тайлер, допивая остатки.

На миг Дейзи стало неловко за него, за эти слова о шампанском, за то, как шумно он пьет, — все это показалось ей фальшивым. Дейзи принялась подпевать музыке, чтобы прогнать это чувство.

27

У Шекспир. «Ромео и Джульетта», действ. II.

— Так что, Тайлер, — спросила Пичес, жеманно склонив голову, — ты с кем-нибудь гуляешь всерьез?

Тайлер засмеялся:

— Я о таком не болтаю.

— Да ладно тебе, — протянула Пичес.

— Боже, Пичес, ты знаешь, как смутить парня, — сказал он, хлопая себя по лбу в притворном смущении.

Дейзи снова любила его.

— Ну хорошо, — сказала Пичес. — А как насчет танцев? Ты танцуешь или это тоже секрет?

— Скажу, что предпочел бы выпить еще бокал шампанского.

— Что ж, полагаю, это можно устроить. — Пичес поднялась и протянула руку Тайлеру: — Идем.

Тайлер посмотрел на Дейзи и, пожав плечами, взял Пичес за руку.

— Кажется, мы сможем добыть еще шампанского.

Дейзи не знала, что ответить, но от легкости, с какой он согласился, в груди у нее закололо.

— Ненавижу ее, — с чувством сказала она, как только парочка скрылась из виду. — Не думаю, что когда-нибудь буду ненавидеть кого-нибудь сильнее.

Над ними плыла мелодия «Милой Джорджии Браун». [28]

— Она зануда, — отозвалась Анита. — Но только представь себе, как хорошо тебе станет завтра, когда ты побьешь ее. Думай об этом.

28

«Милая Джорджия Браун» — джазовый стандарт, написанный в 1925 г. Беном Берни и Масео Пинкардом.

— Могу и не побить. И не надо так говорить, а то еще сглазишь.

Интересно, куда же делся Эд?

— Я не собираюсь ждать вечность за этим старым погребом, — объявила она. — Мы так всю вечеринку пропустим.

— Они скоро вернутся. — Анита придвинулась поближе к Дейзи. — Хочешь, я тебе по руке погадаю? Меня научила мамина подруга.

— Нет, спасибо, — отказалась Дейзи.

— Ну давай, мы сможем узнать, победишь ты или нет.

— Я же сказала тебе, перестань, а то сглазишь. И почему сегодня все такие противные?

Вот бы сесть на велосипед и умчаться в темноту, к Пизес-Пойнт-Уэй, и чтобы ветер с залива свистел в ушах.

Она вскочила:

— Пойдем отыщем их. Здесь только комаров кормить.

Идя вдоль дома, Дейзи пинала мелкий гравий, испытывая странное удовольствие от мысли, что портит свои белые туфельки. Анита брела следом. Дорожка между домом и изгородью была узкой и темной, вечеринка сияла огнями на другой стороне улицы. У Дейзи возникло странное ощущение, какое бывает во сне, когда пытаешься закричать, но никто тебя не слышит.

Она испытала облегчение, дойдя до центральной лужайки, и глубоко вдохнула ночной воздух. Какой-то шорох насторожил ее. И тут она увидела их. Они стояли на террасе, Тайлер склонился к лицу Пичес, ладонь его лежала на ее плече. Разрисованный фонарик покачивался над их головами, японка на нем все расчесывала свои черные волосы, и на миг Дейзи задумалась, как это ей удалось отрастить такие длинные волосы и уложить их такими безупречными кольцами возле ног.

Поцелуй был тихий, лишь «розовое совершенство» в волосах Пичес трепетало на ветру, но в ушах Дейзи нарастал пульсирующий рокот, тихий и оглушающий одновременно, словно она очутилась на дне океана. Она открыла рот — и, в точности как во сне, не смогла издать ни звука.

Она смотрела, как пальцы Пичес скользят по шее Тайлера. Ей хотелось уйти, она знала, что должна уйти, но была будто зачарована. И еще она ощущала какое-то странное не-присутствие. Внезапно ее обожгла острая жажда.

Пичес оторвалась от лица Тайлера и тихо вздохнула. Этот вздох пронзил Дейзи. Она бесшумно попятилась за угол, на цыпочках, как индейцы, вжалась в стену и притиснула к груди ладонь в попытке унять боль. Почему-то вспомнилось перепачканное румянами лицо тети Хелены, красная улыбка матери, пара, танцующая босиком в мокрой траве. Она заплакала.

Ты будешь самой красивой девочкой на празднике.

Анита чуть не наткнулась на Дейзи в темноте. Она внимательно посмотрела на нее, затем выглянула за угол и прошептала:

— Оох…

Дейзи яростно терла глаза, чтобы остановить слезы, кислая отрыжка от шампанского застряла в горле.

Анита приподняла краешек юбки и отколола от подола белый платочек.

— Бабушка заставила взять с собой, — пояснила она, — на всякий случай.

Дейзи не могла смотреть на нее. Ей было стыдно. Она хотела быть как Скарлетт О’Хара — топнуть ногой, вскинуть голову и выйти замуж за другого. Но ей было страшно. Ей доводилось прежде ощущать запах страха, исходящий от соперников, — настоящий запах, похожий на смесь ржавчины и мокрой земли, но впервые она чувствовала, что так пахнет от нее. Одна ее половина хотела, чтобы Анита ушла прочь, а вторая боялась остаться одной. Вдалеке слышался смех и звон бокалов.

Анита принялась осторожно вытирать глаза Дейзи уголком платка. Дейзи была благодарна за успокаивающее прикосновение прохладного льна к горячей коже, за утешающий запах лавандовой воды и крахмала. Она почувствовала руку подруги у себя на лбу, тонкий палец погладил ее по брови, затем лицо Аниты надвинулось на нее из темноты, ее темные глаза, казалось, стали больше. Внезапно губы Аниты прижались к ее губам. Дейзи ощутила соленый вкус своих слез, смешавшийся с дыханием Аниты, прикосновение ее волос к своей щеке и мягкий пушок над Анитиной верхней губой. Голова у Дейзи закружилась, а сердце ухнуло вниз.