Тихушник

Всем руководителям нужен от нас результат, мы понимаем. Но они и нас должны понять — как нам поступать, если всю полученную информацию мы не можем им докладывать, если к ним нет доверия — особенно к заместителю управления, по крайней мере, у меня? На какой он стороне? Вот и приходится быть меж двух огней и крутиться как волчок, — не работа, а один сплошной кроссворд. Как было легко работать в начале восьмидесятых годов: жулики — по одну сторону баррикады, мы — по другую. Как на войне — есть враг и он известен. А сейчас — «свой среди чужих, чужой среди своих».

Приехав на место происшествия, я встретил знакомого Голованова Сергея — бывшего коллегу по работе в уголовном розыске. Поздоровавшись с ним, осмотрел место происшествия. Всё как обычно, ничего интересного — труп уже бывшего кандидата в губернаторы лежал на полу; около него и под ним была кровь — или, как любят выражаться криминалисты, «следы бурого цвета». Хотя всем понятно, что это кровь, в протоколе осмотра места происшествия обязательно пишут именно так. На месте происшествия, как всегда, уже побывали до нас «посторонние» люди — начальник УВД, сотрудники ФСБ и прокуратуры, — словом, вся камарилья, которой интересно поглазеть из любопытства на труп, как на приезжего знаменитого артиста. На этом дальнейшая их работа и заканчивается — возвращаются на свои рабочие места, пьют крепкий чай, принесённый секретаршей, и ждут результата, когда опергруппа (опер, эксперт и следователь, в простонародье прозванный «писарчук») осмотрит место происшествия. Опергруппа соберёт следы (если они имеются) и снимет отпечатки пальцев рук с трупа. Их процессуально оформят и зафиксируют в протокол. По возможности опросят свидетелей (опять же, если таковые имеются) — займёт это по времени немного, часов семь. В данном случае следов собирать никаких не нужно: те, что есть, — пули в теле трупа, да ещё гильзы во дворе. После всей этой процедуры нужно обязательно доложить руководителям о проделанной работе. Они нам дадут «ценные указания», которые можно и не слушать — они всем известны и приелись до такой степени, что от них иногда тошно на душе. Я бы выпустил аудиокассету с нотациями начальников и раздал её всем оперaм, чтобы у них не отнимали драгоценное время по розыску преступников. И оперa бы между делом изредка включали её вместо полюбившихся песен. Мало того, что начальники одно и то же талдычат, как попугаи на жердочке, — что, мол, нужно делать дальше по розыску преступника, — ещё в придачу все следы на месте происшествия утопчут, а то и сами наследят, будто стадо слонов. Впоследствии приходится с них самих снимать отпечатки пальцев рук и следы обуви, тем самым, опять же, тратя драгоценное время вместо розыска преступника и раскрытия преступления. А времени у нас и так не хватает.

— Что-то мы зачастили с тобой встречаться, — сказал я своему бывшему коллеге, ныне — начальнику службы безопасности убитого кандидата.

— И не говори… Недавно был у тебя в гостях, а сейчас — ты у меня, хотя я больше представлял встречу за кружкой пива, — ответил он.

По нему было видно, что он нервничает, и что ему лучше бы выпить стакан валерьянки или фужер коньяка. Представляю — на его глазах застрелили его шефа, а он чудом остался жив. Видимо, ангел-хранитель дал ему возможность ещё пожить на этом грешном свете. Или ангел решил нам помочь в раскрытие преступления и оставил его в живых, тем самым дав возможность с ним побеседовать?.. Кто может знать всю информацию о своём шефе и его жизни и политических делах? Только начальник службы безопасности, больше никто. Не зря говорят: «Кто владеет информацией — владеет всем миром», а он подходит под эту категорию людей.

— Давай, Сергей, колись, — твоя работа? — сказал я для красного словца по поводу убийства его шефа.

— Да ты что, Александр! Еле сам остался жив. Сидим с шефом, разговариваем — вдруг за окном автоматная очередь! Доля секунды, звук стекла; вижу — он без единого звука замертво падает на пол. Смерть наступила мгновенно. Сам посмотри — весь изрешечённый: в пяти метрах стреляли, все пули достались ему. Метко гад стреляет — видно, тренировался, или бывший спецназовец — третьего не дано…

— А что — другие не могут метко стрелять, если мишень от них в пяти метрах?

— Могут, конечно… Но тут всё-таки живой человек. К этому ремеслу надо привыкнуть, — на такое способны скорей уж люди, прошедшие горячие точки. Или наш брат милиционер…

— Видишь, в последние годы наша страна превратилась в сплошную горячую точку. Не успеваем на убийства выезжать — беспредел гуляет по стране; имущество, нажитое законно и незаконно, делят все подряд — от мужа с женой до бывших «друзей» — коммерсантов; все хватаются сразу за кольт, обходя судебные органы. На справедливость в суде уже никто не надеется — он куплен весь с потрохами. Самый надёжный способ — ликвидация конкурента: так быстрее решаются дела, чем в судебных инстанциях. Чтобы эти инстанции пройти — всей жизни не хватит. Некоторые проходимцы уже дошли до суда в Гааге… Ещё чуть-чуть, и до вселенского разума дойдут, — дай им только волю. Есть человек — есть проблемы; нет его — и их нет. По-моему, логично. Я что — для тебя какую-то новость сказал?

— Да нет. Хочу спросить — вы что-нибудь по журналисту накопали? Мы как раз сегодня с шефом о нём говорили, — поинтересовался он, отводя меня от темы убийства его шефа — только не знаю, зачем: видимо, напугался до смерти.

— Пока не ясно. То ли специально скрывается от всех родных и друзей, то ли его замочили. Чужая душа — потёмки. Мне лично кажется ближе последнее, а мотив пока неизвестен. Ковыряемся потихоньку, но пока результат нулевой. Нашли бы труп — тогда было бы поинтереснее. Может, он от долгов скрывается, или его «кормильцы» что-нибудь такое «горяченькое» задумали, чтобы во всех газетах про него стали писать… Выборы на носу, а он в них непосредственно участвовал. Как-никак книгу писал аж про «самого» губернатора! Вот и спрятали его на время — для поднятия рейтинга своему кандидату. Такое мы тоже не исключаем. А кровь, что нашли в его гараже и в багажнике машины, — это не факт, что его убили. Брился, может; нечаянно порезался, и решил использовать такой момент в своих журналистских целях — инсценировал своё же убийство, — а сейчас в городе Сочи загорает и похохатывает. А мы его ищем днём и ночью, не спавши, не евши. По его розыску поднята вся общественность — до самого Парижу информация уже дошла. Скоро приедут к нам в гости его коллеги-французы — хотят тоже знать правду. У меня есть по нему кое-какая информация, но она требует проверки — некоторые люди в нашем городе хотели его попугать, да перестарались. А может, события совпали — такое тоже бывает, кто-то их опередил с таким желанием. В общем, ничего конкретного, одни только догадки. Сам знаешь: если бы одним делом заниматься, оно бы пошло быстрее. А то их в производстве несколько — даже не знаешь, за какое хвататься, глаза разбегаются. У каждого опера дел по десятку — голова кругом идёт.

— Знаю, Александр. Не забыл ещё оперскую работу. По убийству ничего сказать конкретного не могу — сижу, думаю, теряюсь в догадках. Даже подумать не на кого — если только на нынешнего губернатора. Шеф был его конкурентом в предвыборной гонке. Про остальных кандидатов сказать ничего не могу — все подставные. Губернатору не выгодно его убивать — все подозрения сразу падут на него. Значит, губернатора кто-то из его же окружения подставляет: сами проявили инициативу и замочили шефа, — тоже вариант. Может, друзья губернатора хотели такой необычный «подарок» сделать, чтобы к нему ещё ближе приблизиться и на крючок вдобавок поймать, якобы он заказал замочить шефа. Может такое быть? Вполне, — я такой вариант тоже не исключаю. Долгов у шефа не было, человек он не бедный; решил вот в последнее время в политику залезть, но, видимо, судьба его опередила. Политика дело серьёзное — шутить не любит. Что скажешь на мои версии?

— Логически мыслишь, — не потерял ещё на пенсии оперские мозги, а то в коммерции они быстро сохнут. В коммерции думать головой не надо, в ней только одна цель преследуется — «товар-деньги-товар». Успевай набивать карманы, а о людях некогда думать, пусть у государства болит о них голова, — что, нет? Совесть свою только на время закрой в «сейф» и будешь в шоколаде, как был твой шеф, ныне покойный. Как раз был из этой когорты коммерсантов: подешевле купить — подороже продать, после себя — хоть трава не расти. Что стоит только один его объект — автобусный завод, который он купил мошенническим путём, да притом за копейки! Завод всей страной строили, а он сумел приобрести с помощью чубайсовских бумажек. Тут талант иллюзиониста нужен, да ещё какой. Хотя государством ваучеры были сразу задуманы, как замена туалетной бумаги, так как ценности никакой не имеют. Шеф, используя связи, уговорил некоторых персонажей в руководстве завода пойти на нарушение — не выплачивать зарплату заводчанам; конечно, не бескорыстно. А чтобы добиться своей цели, предложил свой вариант — обменять деньги на ваучеры. Тем самым заводчане стояли перед выбором: оставить свои семьи без куска хлеба и детей без школьных учебников, или, на свои же честно заработанные деньги (которые им не выдавало руководство), отдать свои ваучеры. Схема такая работает по всей стране чётко — наш город в этом не исключение, как и твой ныне покойный шеф. Бывшие инженеры и директора заводов, назначенные государством, в одночасье стали собственниками предприятий. Когда выезжаешь на преступления и смотришь вот на такие трупы вроде твоего шефа, — думаешь: да ведь они уже давно были труппами, только ходячими и с воровской жизненной позицией за плечами. И как-то не хочется бежать и раскрывать такие преступления. Сколько они оставили без работы и без куска хлеба простых работяг — жуть! Калькулятор сломается — не сосчитать! Некоторые из них уже на небесах или на подходе к ним. Так вот, что я тебе всё это рассказываю, — ты и так это всё знаешь. Сказал потому, что тебе жалеть его не надо, — он не святой Сергий Радонежский.

— Александр, ты же с губернатором давно знаком? Я слышал — у вас даже гаражи рядом стоят? Ты бы поговорил с ним по поводу убийства — вдруг прояснит ситуацию?

— Поговорить-то могу, только в неофициальной обстановке… Давно, правда, с ним не встречался. У него круг общения сейчас другой. Гараж подарил своему водителю — ему он сейчас не нужен: на работу привезут и увезут, только лишняя головная боль. У него сейчас другая жизнь — имеет аж двух личных водителей, пять государственных машин, дачу, коттедж, квартиру… Кстати, всё бесплатно, — так положено государственным деятелям. Жена его тоже вся в «приделах», имеет собственный благотворительный фонд; у дочки тоже есть бизнес — сеть супермаркетов, плюс сама дочка удачно замуж вышла. Супермаркетов столько понастроили в области и в городе — и не сосчитать. А если серьёзно говорить, я им благодарен: хоть город обновили новыми постройками, а то так бы и ходили в магазины времён НЭПа. Главное, деньги вкладывают здесь в России, а не переводят их в оффшоры. К себе в кабинет губернатора так просто для беседы не вызовешь: для этого нужны веские основания. Вот если где-нибудь в городе с ним пересечёмся, — смогу переговорить, если захочет на эту тему беседовать. На рыбалку давно не ездим — ему рыбу привезут прямо домой, и притом почищенную. Да не такую мелочь, какая у нас в водоёмах водится — карась да гольян, — а с самой Камчатки деликатесы. Мне рассказывал один его компаньон (если не врёт, — верить, ты знаешь, никому нельзя) одну байку: ездят, мол, они с ним и ещё с несколькими близкими к его телу подчинёнными на утиную охоту, — цирк, да и только, это надо видеть. Губернатор берёт с собой на охоту «шнырей» — личного повара и несколько человек прислуги. Те якобы за него палатку ставят, лодку качают, стол ставят — в общем, картина Репина «Ресторан у озера». Утки летят и видят — то ли цыгане лагерь разбили, то ли цирк приехал, — и не могут понять, как за такое короткое время он был построен, ведь ещё вечером они на этом бережку грели свои крылышки. Жена, конечно, перо у уток не теребит, — для этого есть прислуга. И никто не осмеливается считать убитых уток — хозяину области разрешено всё, ведь егерь с ним пьёт водку за одним столом. Если он осмелится сделать губернатору замечание — завтра же будет уволен. Дураков сейчас нет — терять такую должность «не-бей-лежачего» и получать за это деньги. Так, по крайней мере, его компаньон мне поведал. А может, просто завидует — ложную информацию как бы невзначай выдаёт, а сам намеревается убрать губернатора, — кто его знает. Ладно, что об этом говорить — только языки попусту чесать… Дело делать надо, искать мотив преступления. Вот скажи мне: за что твоего шефа замочили? Что первое идёт на ум?

— Мотив у меня только один напрашивается — политический. Шеф столько лет уже в бизнесе, умел мирным путём разрешать вопросы, — даже вор в законе к нему приезжал, они с ним друзья… По крайней мере — мне так казалось. Так что блатных людей можно сразу исключить из списка подозреваемых: они на убийство не пойдут.

— Может, они что-то между собой не поделили? Скажем, твой шеф дал жуликам деньги, а они не вернули, — такое происходит сплошь и рядом, — и долг некому отдавать: покойнику деньги не нужны. Всё-таки типы вроде воров в законе способны на убийство, — это их ремесло…

— Нет, Александр, я бы это знал, — шеф со мной всегда делился информацией. Тут всё-таки ветер дует от губернатора. И связь прослеживается, со случаем, когда исчез журналист, — мы как раз сегодня о нём говорили. Мэр по этому поводу даже приезжал.

— Так, давай поближе. О чём говорил твой шеф с мэром? Ты присутствовал при разговоре?

— Присутствовал. Мэр не зашёл, а заскочил в кабинет, — глаза по плошке. Я даже сначала подумал, что конец света наступил, — так он был напуган! Шеф чуть дар речи не потерял, видя его в таком состоянии. Мэр сразу с порога заявил — милиционеры при обыске нашли рукопись и несколько готовых экземпляров книги. Боится, что его обвинят в заинтересованности в её издании, а заодно и в том, что сами своего писателя замочили, чтобы подставить губернатора. Выборы-то идут, ставки велики, от них зависит дальнейшая карьера мэра. Можно потерять всё, что нажито непосильным трудом, тут устоять трудно, — пан или пропал. Я-то сам, общаясь в таких высоких кругах, такого насмотрелся и наслушался, что иногда думаю: а на хрена мы ловили жуликов денно и нощно, работая в розыске? Ведь ловили не тех — мелочь пузатую. Настоящие преступники все по кабинетам сидят и воруют не телевизоры с магнитофонами из квартир у простых граждан, а миллионы из бюджета. Только и успевают вовремя «правильные» бумажки оформлять, чтобы до них не докопались органы. Правоохранительных органов они давно не боятся — вместе с ними на пару жируют. Я таких высоких начальников вижу вот в этом кабинете, — ты и представить не можешь, каких: элита. А ты им каждый день на подпись документы носишь и доверяешь свою информацию.