Трапеция
Шрифт:
И Стелла принялась раскачиваться. После нескольких качей она разжала руки, сделала полтора оборота, и Джонни поймал ее за лодыжки. Некоторое время
Стелла, красуясь, оставалась в этой позе. Марио уже готовился подать
трапецию, но застыл: Джонни и Стелла, продолжая раскачиваться вместе, разразились серией красивых движений, взятых – как сообразил Томми – из их
старого номера на двойной трапеции. Публика, напряженно ожидавшая
возвращения гимнастки на мостик, стихла, сбитая с толку, а потом взорвалась
аплодисментами.
Стелла прыгнула обратно на мостик. Марио схватил ее за руку. Со стороны это
выглядело поддержкой, но Томми слышал, как парень прошипел:
– Ты что вытворяешь, маленькая сучка? Кто тебе сказал такое делать?
– Джонни, – откликнулась Стелла, с улыбкой махая трибунам. – С ним и
разбирайся.
Марио побелел от ярости.
– В этой семье, – сказал он, пока капельмейстер подавал знак к барабанному
бою, предвещающему тройное сальто, – мы договариваемся о трюках до того, как
выходим на мостик, а не после. Выкинешь еще что-нибудь в этом духе, Стелла, cara, и я тебе шею сломаю.
– Джонни…
– Здесь не Джонни распоряжается.
Стелла пожала плечами.
– Я слушаюсь Джонни. Иди, Марио.
И подвинулась, пропуская его вперед. Томми понял, что в ловиторке снова Коу
Вэйленд – раскачивается, готовясь к трюку.
– Не надо сегодня, Марио, – прошептал Томми. – Сделай двойное с пируэтом…
– Ну вот, теперь ты начинаешь, – бросил парень.
А инспектор уже выкрикивал:
– …тройное сальто в руки ловитора – самый опасный из воздушных трюков.
Пожалуйста, сохраняйте тишину, пока Марио Сантелли в воздухе…
Марио, грациозно изогнувшись, раскачивался, Томми вцепился в значок со
Святым Михаилом. Кувырок, второй…
Опять не удалось!
Марио тяжело упал в сетку. Трибуны приглушенно загудели. Улыбнувшись, парень поклонился и весело помахал зрителям, но как только он собрался лезть
наверх для второй попытки, инспектор резко дунул в свисток, и на манеж
выскочили «свободные» лошади. Томми схватил трапецию и нырнул с нее вниз, приземлившись позади Марио. Тот, бледный, с искаженным лицом, смотрел на
инспектора.
– Какого черта…
– Это я дал ему сигнал, – пояснил Коу Вэйленд, увлекая обоих к форгангу. – Ты
сегодня не в форме, Мэтт.
Марио крутнулся к нему.
– С какой стати ты решил, что можешь раздавать команды? Чертов пьяница!
Вечно все портишь! Да любой новичок может раскачиваться выше и быстрее, чем…
– Тише, Мэтт, тише, – Джонни положил руку ему на плечо. – У тебя и с Анжело не
всегда получалось, причем здесь Вэйленд? Больно?
Он взял Марио за локоть.
– Ого, какой ожог. Пойдем, братец, чем-нибудь смажем.
Марио оттолкнул его ладонь.
– И раз уж мы заговорили о тех, кто портит номер, кто велел Стелле делать
трюк, который я не одобрил?Джонни дернул плечами.
– Ну я. В этом номере есть место для чего-то красочного.
– Значит, теперь ты номера ставишь?
– О Боже, – совсем потерял терпение Джонни, – почему каждое шоу должно быть
одинаковым? Нормально же получилось?
– Нет, не нормально! – завопил Марио. – Это были долбанные упражнения для
одиночной трапеции! В классическом полете они так же уместны, как парочка
клоунов!
– Господи. А по мне, неплохо получилось, и зрителям понравилось.
– Ты знаешь правила Летающих Сантелли, – холодно сказал Марио. – На
представлении не должно быть никаких трюков, не отработанных на репетиции и
не согласованных с остальными. Я знаю, Стелла, что это была идея Джока, но ты
не будешь летать три дня. И если нас за это оштрафуют, выплатишь штраф.
– Эй, минутку, – заспорила девушка.
– Кто дал тебе право… – начал Джонни.
Томми глубоко вдохнул.
– Марио – старший в номере, Джонни, и ты это знаешь. Ввести новый трюк в
номер можно правильно и неправильно. Ты поступил неверно.
«К тому же, – мысленно продолжил он, – какого черта ты выбрал именно этот
день, когда Марио и так на коне».
– И нам обязательно ругаться прямо тут?
– Ага, нас все услышат, – согласился Коу Вэйленд. – Хватит выпендриваться, Мэтт. Лично я совсем не против.
– Отвали, Вэйленд, – рассвирепел Марио. – Это семейное дело, не суй сюда свой
длинный нос!
Поведение Коу Вэйленда Томми никогда не нравилось, но даже Папаша Тони не
одобрил бы такой выпад в сторону человека, участвующего в номере – неважно, члена семьи или нет. Папаша всегда много орал на Томми и Стеллу, но то было
на репетициях, на представлениях же он вел себя безукоризненно вежливо.
Вэйленд скривился.
– Да, босс, – пробормотал он и ушел в сторону раздевалки.
Джонни приобнял Стеллу за плечи.
– Иди одевайся, детка. Потом вернешься, и мы все обсудим.
– Уже обсудили, – возразил Марио.
Джонни повернулся к нему.
– Слушай, ты сегодня всех давишь авторитетом направо и налево, но заруби себе
на носу одну вещь. Можешь издеваться над пареньком, если он тебе позволяет.
Попробуешь замахнуться на меня – увидишь, что и я способен за себя постоять.
Но Стелла… Послушай меня, очень внимательно послушай. Путешествуя с
балаганом, я немного научился читать по губам. И если ты еще хоть раз обзовешь
Стеллу, Мэтт, будешь разговаривать сквозь выбитые зубы.
– Джок, что ты пытаешься доказать? Хочешь, чтобы она стала звездой? Чтобы я
ушел? Хочешь стать главным?
– Ох, ради Бога, давай не будем, – Джонни отвернулся. – Я здесь стою, весь