Трапеция

намеренно подчеркнул слово: – геем, то я не хочу, чтобы ты боялся произносить

это слово. Или признавать свою суть.

Томми упер руки в бока.

– Хорошо, хорошо, черт с тобой, я гей. Но больше ничего общего я с этими

дураками не имею. Как и ты.

– Я похож на них больше, чем ты думаешь, Томми.

– Ладно, значит, буду говорить за себя, – сказал он и честно прибавил: – Так уж

случилось, что мы все геи. Но лично я не пытаюсь делать на этом карьеру.

– Какой-то ты нетерпимый, а, малыш?

– Ну да, да, живя в доме со стеклянными стенами, не следует

бросать камни в дом соседа, знаю. Да, я гей, но это моя личная жизнь, и я не

выпячиваю свою ориентацию, где только можно.

Марио спустил ноги на пол и сел.

– Может, они не могут по-другому.

– Могли бы попробовать, – заявил Томми со всей категоричностью очень юного

человека. – И меня уже тошнит смотреть, как они увиваются вокруг каждого

нового мальчишки.

Марио со смехом обнял его за плечи.

– А уж в этом ты сам виноват, малыш. Нечего быть таким привлекательным. Эти

сексуальные веснушки…

– Отвали, – хихикнул Томми. – Лучше расскажи, как прошло с Лионелем.

Улыбка исчезла с лица Марио, и Томми быстро спросил:

– Все плохо, да?

Марио сел на край кровати.

– Я откладывал этот разговор. Иди-ка посиди со мной, Везунчик.

С минуту он молчал, потом заговорил:

– Тут такая штука. Лионель сделал мне предложение… очень хорошее. Но нас

обоих он не возьмет.

– Боже, опять?

Он, разумеется, ожидал, что Марио повторит то же, что в прошлом году – что они

команда, семья, Летающие Сантелли, и никак иначе.

Однако парень снова надолго умолк.

– Слушай, Том, я, конечно, мог бы подсластить пилюлю, сказать, что Старр просто

не пускает в воздух несовершеннолетних. Но дело не только в этом.

– Ну и черт с ним! Старр не единственное шоу в стране!

Марио сделал глубокий вдох, потом протяжно выдохнул и продолжил:

– С таким же успехом мог бы быть единственным. Том, я выяснил, почему

Соренсон выкинул нас через неделю, почему нас не пустили даже поговорить с

Клинтом Редманом и почему Браден сказал, будто у них нет мест, а сам тут же

подписал контракт с Руссо. Малыш…

Он снова запнулся, не зная как это сказать, понимая, что сам за все в ответе, погребенный под неимоверным грузом вины.

– Ты знаешь, что мы в черном списке?

– В черном списке? За что?

– Подумай головой. Коу Вэйленд всем растрепал.

– Вот черт… – прошептал Томми. – Черт возьми.

– Вот именно. И… слушай, Том, – Марио взял его за руку и крепко сжал. – Самое

худшее, что так будет до тех пор, пока мы держимся вместе. Лионель сказал

начистоту. Заверял, что постарается выгородить меня. А до тебя – из-за

возраста – никому нет дела. Я хотел его послать. Но, если дела действительно

так обстоят, нам конец. Именно как команде. Можно было бы выехать на

семейном номере, но семейного номера больше нет. Лионель предлагает

подставиться под удар – ради меня. Мне придется пойти на вторых ролях…

Фортунати и Сантелли… может, даже Летающие Фортунати… на год-два, если

Старру еще будет дело до черного списка. Мы не можем ничего поделать, малыш. Никак. Вместе не получится.

Томми зажмурился. Он выглядел сейчас гораздо младше, уязвимее, и Марио

показалось, что перед ним снова тот ребенок, которого он когда-то встретил.

Выдернув руку из ладони Марио, Томми встал и отошел к окну, где уставился

вниз, на ветхие дома. Марио приблизился к нему, но Томми оттолкнул его руку.

– А как же твои красивые обещания? Насчет того, что мы будем вместе, что бы ни

случилось?

– Тогда я не знал о черном списке, Везунчик.

– Если хочешь избавиться от меня, так и скажи! Зачем изобретать уловки? Слабо

просто признаться, что нашел себе другого?

– Побойся Бога, – опешил Марио. – Ты же не думаешь, что Лионель…

Томми сглотнул.

– Конечно, так легче. Ни забот тебе, ни хлопот. Партнер, за которого не надо

вечно трястись!

Марио закрыл глаза.

– Малыш, это подло.

– А то, что ты сейчас говоришь, не подло?

– Господи, – Марио снова упал на кровать. – Ты что, думаешь, я не знаю, каково

тебе? Считаешь, я не понимаю… Малыш, ты мог отделаться легким испугом.

Просто взять Коу Вэйленда, пойти к боссу и заявить, что понятия не имел, что я с

тобой пытался сделать. Ты выглядел бы чистеньким, а я – злостным

извращенцем. Ты меня засадить бы мог.

– Ты за кого меня принимаешь?

– За своего малыша, – попытался пошутить Марио.

– Много же пользы это мне принесло! – напустился на него Томми. – Но пока я

думал, что мы останемся вместе, мне не было дела. А сейчас… сейчас у тебя в

голове только этот треклятый список…

В голосе Марио зазвучала сталь.

– Черт подери, Том, мы здесь не в игрушки играем. Это единственный выход. Но

если ты хочешь потыкать меня носом в то, что из-за меня ты потерял работу, и

сейчас я должен расплачиваться…

– Марио… я не говорил…

– Заткнись. Я объясняю тебе, как мы можем вывернуться. Я могу пойти к

Лионелю, а тебе подыщем кого-нибудь другого. Или… ну нет, слушай, ты уже

высказался, теперь моя очередь. Второй вариант: мы меняем имена, бросаем

семью и прячемся в каком-нибудь захудалом балагане на Юге, из тех, что

подбирают любого бродягу. Возможно, ты думаешь, что это сносно – после

центрального-то манежа с Сантелли! Но я так не считаю. И все равно соглашусь, раз уж ты решил, что я должен расплачиваться. Потому что только так, черт