Тропа Исполинов

Ты направляешь людей в Великий поход! Пред Которым ничто и потоки крови, и слёзы детей и жалобы отступивших от Тебя.

Доводи ситуацию до абсурда, и чем дальше, тем чаще. Пусть те, кто слушает тебя, всё больше теряют контроль над реальностью.

Окружи их жизнь массой запретов. Вели им изнурять себя постами, есть только рыбу и пить траву зверобой - тем больше экстаза для молитв, песнопений и поклонения Тебе.

Запрещай есть мясо - оно даёт силы; и пить вино - оно даёт энергию. Запрещай им любить друг друга - это даёт им возможность общаться с Господом.

Именно Ты и только Ты должен быть над ними. Ты и только Ты - их Господь!..

Говори с ними о правде - вместо истины.

Говори с ними о справедливости - вместо человечности.

Говори с ними о любви к Тебе Самому - вместо их любви друг к другу.

Морочь их разум призраками, видениями, оборотнями, вампирами и разными невидимыми существами. И пускай их ощущение врага перейдёт на того, кто рядом, кто затаился, но ждёт своего часа.

Доводи их до безумия. Доводи обстановку до абсурда, требуй всё новых обрядов, покаяний, ужасных жертвоприношений. И чем дальше, тем чаще!

Заставляй их работать. У них не должно оставаться свободного времени на то, чтобы задуматься, а значит - усомниться!

Пусть те, которые слушают Тебя и работают на Тебя, всё больше пребывают в тенётах безумия, всё больше теряют контроль над своими мыслями и чувствами.

Осыпай их подачками. Представляй эти подачки как великие благодеяния.

Помни!

Из пропасти непонимания, из пропасти безумия есть один лишь выход.

И его укажешь Ты!

Пусть вместе с тобой из десяти останется один.

Пусть вместе с тобой из двадцати останется два.

Из ста останется двадцать пять.

Из тысячи - триста.

Из ста тысяч - половина.

Из миллиона - все!.."

В дверь осторожненько постучали.

– Господин генерал! К вам, вне очереди на прием просится отец Салаим... или майор... генерал...

– Пусть заползают все трое, - буркнул Даурадес.

Он опустился в кресло и потёр ладонями лицо. Что это, в конце концов, за вездесущий Салаим? и какого, собственно, Курады он не даёт мне покоя? Пенка на навозной жиже... Всё равно раздавим, с ожесточением подумал он. Раздавить всю эту сволочь, а там - посмотрим, как и что нам следует наладить в Тагр-Коссе...

Сегодня, в ночь перед парадом, ему приснился неприятный сон. Как будто он, бреясь, нечаянно соскоблил себе не только щетину, но и усы. На него из зеркала, ухмыляясь, глянуло откровенно молодое и голое, мальчишеское лицо. И всё оно было окутано почему-то то ли огнем, то ли каким-то иным сиянием. Проснувшись, он внимательно изучил в зеркале свою физиономию. Здесь всё было в порядке: и усы, и начинающая отливать серебром щетина на ввалившихся щеках, и мешки под горящими немым укором глазами. А ведь мне всего тридцать семь, подумал он.

Столько же, сколько войне.

В последнее время у него стало побаливать сердце. Как там это называется по-научному... Впрочем, инта каммарас, кому и почему до этого может быть дело? Есть Маркон Даурадес, Маркон Стальная Лапа, Разрушитель, деспот и узурпатор, царь и бог, и кому какое дело до того, что колотится под его драгунской курткой...

– Простите, я могу войти?

Снова - он, и снова в ином облике.

На сей раз майор-генерал Курада, он же отец Салаим, был облачен в скромный, чёрного цвета костюм, из тех, что носят мелкие торговцы или государственные служащие. Небольшая резная тросточка с резным изображением петушиной головы, на ногах - забрызганные капельками грязи сапоги, почему-то разного размера, с петушиными же шпорами.

– Кто вы?
– спросил Даурадес.
– Кто вы на этот раз?

– Вы совершенно правы, - улыбнулся Курада, без приглашения проходя внутрь и разваливаясь на стуле.
– Сейчас моё имя Аберс Ник, а собираюсь я, собственно, в Бэрланд или Анзуресс, поскольку мои дела здесь, в Тагр-Коссе, пришли в упадок. Я, знаете ли, торговец, а торговля сейчас и в самом недалеком будущем - самое выгодное ремесло. Я решил, откровенно говоря, отказаться и от военной, и от духовной карьеры, однако, памятуя о прошлых ошибках, решил, для скорейшего решения моих печальных дел, чисто по-дружески, обратиться непосредственно к вам. Знаете ли, так оно будет надёжнее. Если сказать короче, мне нужен какой-нибудь пропуск на ближайшее судно, идущее в Анзуресс или Бэрланд. Пропуск, подписанный лично вами, господин генерал.

– Основания?
– уронил Даурадес.

Сердце кололо... Нет, не просто так заявился к нему этот хам, улыбчивая физиономия которого весьма украсила бы коллекцию деревянных образин на стенах кабинета. Что за неприятные известия привез он из Коугчара?

– Мне кажется, что вы уже должны были бы догадаться, - обычным медовым голосом начал новоявленный Аберс Ник, - что моё обращение именно в ваш адрес должно быть подкреплено весьма и весьма вескими причинами.

– Ещё бы. Вы бы постарались держаться подальше, например... от моих чаттарцев. В случае чего... я буду вынужден их понять.... отец Салаим.

– Не только это, господин генерал, не только это... Кстати, у меня, собственно, есть одно немаловажное известие - для нашего общего друга, капитана Гриоса. Весточка о его семье. Видите ли, бежавшие из Коугчара чаттарцы встали лагерем в лесу, на склоне горы, западнее города. Представьте, я даже побывал там, у них - разумеется, тайно, только с несколькими особо доверенными людьми. Живы, здоровы, узнали меня, передают привет. У старший девочки, правда, какая-то странная такая повязочка на лбу - говорят, стегнуло веткой, - ну, да это не беда, пройдёт. Прошу вас учесть ещё раз, что всё это исследование я провел строго самостоятельно, и о расположении чаттарского лагеря не знает никто, включая господина Ремаса... Вы, разумеется, быть может, скажете, что сего благого деяния с моей стороны явно недостаточно для моего оправдания и будете правы...

– Далее, - устало бросил Даурадес.

– Не спешите. Далее... у меня с собой известие, которое касается непосредственно вас, господин генерал. Вы разрешите?
– и Курада достал из пристегнутой к поясу маленькой дорожной сумочки небольшой пергаментный свиток.

– Этот свёрточек я отобрал у одного нашего общего знакомого. Знаете, откровенно говоря, я тоже недолюбливаю воинственных служителей церкви Святого Икавуша. Этот колчерукий мерзавец, оказывается, не только шпионил за мной, но и получил заказ на убийство... знаете, кого? Вас, господин генерал.

– Подумаешь, новость...

– Не спешите, не спешите.

Курада развернул старый пергамент.

– Видите надпись? Здесь, древними сакральными письменами начертано ваше имя: "Даурадес"...

– Моё имя Маркон.

– Ну, ваша фамилия... А вот это... вот это было завернуто внутри.

"Это" - представляло собой крошечную куколку, грубовато слепленную из чёрного воска. Голову фигурки украшал жестяной шлемик, а в районе груди торчало несколько тонких иголочек.