Ussr

– Влас, слушай, а правда. Он же сегодня еще на Кубу не уехал. А завтра. Не вчера. И я думаю - если его нет дома, то, может он поехал по своим козам.

– Да чо ты, - сказал я, - мужик тоже имеет право. А за ней не следят?

– Зачем?

– А чо вы её с собой таскаете тогда?

– Она сама. Нравится ей. Ну, вышла замуж за пенсионера, там своя замутка. А теперь же охота. Вот мы и выходим.

– А Ованес?

– А, а чо тебе?

– Да нет, ничо.

– Как раз через её дедушку, ну мужа этого, привозят товары. Джинсы, бухло бывает. Магнитофоны. Ованес их продаёт. Он не предлагал? А, вот его Мальборо. Он говорит, Кампучийское. Самое вкусное.

– Брешет, - сказал я.

– Да что ты заладил?

– Да я просто. А ты ничо.

– Ты мне говорил. Мне все говорят. Знаешь, ты не думай, что она бедная. Она на фабрике не работает. Не то, что я.

– А сколько ей лет?

– Двадцать пять. Здоровая уже кобыла. Институт закончила, не работает. Он ей даёт переводить что-то. Она переводит. Но то чепуха. Она работает с Ованесиком. Иванес мы его зовём. Слышал - ярко свэтит луна.....

– Про ишака, - сказал я.

– А ишак не дурак, ишачонка родил, а дурной Иванес, элементы платил.

– Алименты.

– У нас говорят - элементы. Короче, хочешь, я тебе отдам. Но не сегодня. Я еще хочу.

– Значит, они контрабанду вместе тусуют, - сказал я.

– Да.

– Значит, у них общее дело. Она его любит?

– Я не знаю. Может он и знает, что она с нами лазит.

– А у неё с Ованесом того?

– Нет, ты что. Ему некогда. Мы раз зацепили командировочных. А у неё был Паша. Молодой такой, неопытный. Как раз её Семён Семёныч на партсъезд укатил, так они неразлей вода были. А мы с Женькой смотрим, ну что она в нём нашла? Нравится? Убегай. Да куда ж убежишь. Он связал её, старый осел.

– Детей же нет, - заметил я, - почему связал?

– Ты умный такой. Да ты сам уже - дедушка.

– Получишь.

– Короче, я точно знаю, что он их спалил. Но никто ничего не знает - высказал он её или нет. Из этого, Влас, выходит, что может быть, он ей не муж.

– Ты что.

– А вот что. Ну, откуда я знаю. Просто так. Так считаетя. Что дедушка - ей муж. Может, так и есть. А, ну я штамп не смотрела. Надо штамп посмотреть.

– Если не муж, то кто?

– Дедушка.

– Родной, что ли, дедушка?

– Ну ты же видишь, они привозят барахло. Бухло импортное.

– Ну и что?

– Они вместе работают.

– Ну и пусть работают. Муж и жена заняты одним делом.

– Да. Да ты дурак или как?

– Чо ты, - сказал я.

– А ты чо.

– Хватит. А ты меня понесёшь?

– Полетишь.

– Как карлсон, - сказал Клинских.

Оля обернулась, потом посмотрела на меня.

– Зачем ты голос меняешь?

– Так надо.

Я скажу, что в былые годы всё так и было. Собирается молодёжь. Пьют, занимаются сексом, потом, устав от этого неплохого занятия, все допивают, может - гитарка, может - магнитофон. У нас, словом, было также. Поговорили о Болгарии. Не знаю, зачем. Надя вела себя вполне странно - будто её всё устраивало, что такая вот вечеринка, что ей никто не достался.

– Ты был в Болгарии?
– спросила она.

– Был. Вот, будем слушать "ФСБ".

– А что это?

– Группа болгарская.

Слушали "ФСБ". Потом мы подарили им по кассете. Правда, Женя сказала, что магнитофона у неё нет, но она возьмёт у сестрички. Но это и нормально, 82-й год, нормальный мажок - это большая ценность. В этом есть нечто положительное. Другое дело - у нас. Всё, что хочешь. Любая техника. В одном фиговом гаджете - вся вселенная аудио и видио. Привычно. Утомительно. Однообразно. Никаких горизонтов. Не надо искать новые записи. Не надо с трепетом получать записанную кассету в окошке ларька звукозаписи, а потом - о, таинственный щелчок кнопки "Воспроизведение". Потом ты вырезаешь полоску бумаги, подписываешь эту кассету красивым почерком. Ставишь на полку. И друзья оценивают:

– О, соневская. По приколу.

Или:

– Эмкашка. Не скрипит?

– Я разбирал и смазал прокладку графитом.

МК-60 были неразборные. Это потом пошли с болтами - но наверное это и хорошо, что советские кассеты, по 4 рубля которые, были именно такими - иначе не зачем было бы гоняться. "Максвелл", "Макселл" (разные штучки), "ТДК", "Сони" (синие ценились), "Дэнон" (иногда в магазинах продавали), "Басф" - одни из лучших. Потом уже появились и "Интернационале", фигня полная, и даже "Лонг Вэй" - еще хуже. Мир кассет - прекрасный мир. Отчасти даже лучше, чем мир сигарет.

Я договорился, что провожу Надю. Хотя бы до угла. Оставалось их отправить курить на балкон. Был уже десятый час, я позвонил Ованесу:

– Друг, отвезешь кобылку?

– Куда?

– Домой. Это Надя. Посмотри, ладн?

– Шо смотреть?

– Не знаю. Сам подумай.

– Ладна.

Ну и потом, было много разговора. Нет, я её не подозревал. Да и в чем. Но хотя, хотя подозревал. Уже сразу. Нюх - дело великое.

Женя с Олей решили никуда не уходить. Для начала, сойдет. Но с утра пусть валят, а тереться вокруг нашей квартиры также ни к чему. Я знаю таких халявщиц. Они тут подселятся, газ, квас, потом потянутся какие-то левые друзья, словом, есть тип личностей, которые тянутся к притонам. Но у нас не притон. Погуляли и хватит. Но может и не потянуться. Найдут ребят помоложе, посопливей.

Словом, проводил я её до угла, потому что там уже и правда ждал Ованес.

– Что слушаешь?
– спросил я по пути.

– А сколько вам с Дро лет?
– спросила она.

– Много. А чо.

– Нет. Просто.

– Любишь взрослых?

– Да я просто.

– А правда, что слушаешь?

– Не знаю. Что придётся.

– Когда встретимся?

– Хочешь?

– Ну да.

– А почему у вас такие имена?

– У нас?

– Ну вы, Дро и Влас.

– Ну и что тут такого?

– Ты был в Болгарии? Вы болгаре?

– Нет. Ну Дро да, он болгарин. А я немного.

– Тогда ясно. Хорошо в Болгарии?

– Хорошо, - ответил я, - тебе можно звонить?

– Можно, но через Ованеса.

Тут же был и Ованес. Словом, я понял, что ничего не понял.

33. Вопрос о том, что было до Великого Потопа

В своей дипломной работе Александр, мой друг, писал:

"Водки!

Ну еще не совсем вечер.

Водки!

Помниту, стихотворение "Вина!"? А высокое искусство Хайяма? А ранние чувства вагантов?"

Почему я вспомнил именно это? У нас нет никаких артефактов, но уже на том этапе, когда первые путешественники мысли стали добираться до тех времен, возник очень четкий образ зачищающей машины.

Зачищающая Машина

Выглядит очень просто:

Машина есть всегда, и она спит. Люди способны воспринимать реальность лишь в узком диапазоне. Машина находится внек этого диапазона. Когда машина заводится, в небе ни с того, ни с чего появляются гигантские объекты, которые поначалу висят, пугая людей. Начинается разложение реальности. Многие люди пытаются прятаться, но у них нет никаких шансов, потому что они - маленькие клетки системы, а куда ты из нее убежишь? Города медленно меняют очертания, на месте старых зданий вырастают новые, и вновь исчезают, давая пищу новым формам. Это флуктуация. Если быть жителем жесткого диска, который форматируют, то выглядеть это будет примерно так же. Это - чистый и радостный конец света, с которым необходимо согласиться.