Ussr
Шрифт:
Везде есть улицы, где можно ходить вперед - назад. Именно здесь я встретил Надю. Мне пришло в голову, что её может кто-то увидеть. Меня не знают, но Воронеж таков, что тебя обязательно кто-то увидит, если ты будешь идти именно здесь.
Хотя нет, утопия. Можно увидеть, можно - нет. Скорее нет. Здесь я был в плену мыслей, которые сразу же были проставлены неправильно. Но в кино мы не пошли. Она меня слушала. Я, конечно, сочинял всякую пургу. Было довольно прохладно. Но всё это не имело большого значения. Мы пришли в Кольцовский сквер и там сидели на скамейке.
–
– Нет, - ответила Надя.
– Нет, ты если что, скажи.
– Хочешь пойти к тебе?
– К нам, ты имеешь в виду?
– Да, а как твой друг?
– А он поехал на объект.
– А мы....
– Ты говори, - сказал я.
– А что говорить?
– Я раз десять спросил про ваши отношения. Тебя и твоего мужика.
– Петя?
– Петя, значит.
– А ты ж говорил, что ты знаешь.
– Знаю.
– Ревнуешь, значит.
– Слушай, - сказал я, - посмотри на меня. Хватит придуриваться. Нет, не отворачивайся. Посмотри. Я же вижу. Вижу. Не хочешь говорить. Не хочешь, но не надо. Надо, то есть. Ты что думаешь? Так и прокатит.
– О чем ты, Влас?
– О чем, о чем. Надо было в кино пойти. Но я всё равно не отступлюсь.
– Ну, что делать?
Она говорила вяло так, в стиле "я ж помираю". Есть такой женский манёвр. Когда брать нечем, когда нет аргументов, но надо что-то такое изобразить. И вот, существует "умирание". Это нерво-шантаж. А еще обижаются, когда бьют. Нет, ну это просто слова. Но, если ты выбиваешь показания, то конечно, иногда и побить надо. Ничего страшного.
– Давай, говори, - сказал я.
– Что говорить?
– Настройся. Успокойся. Ладно. Пошли.
Мы вошли в продуктовый в магазин, зашли в бакалею, и там нам отмерили по 100 грамм коньяка.
– Выпей, - я говорил ей на ухо, как бес, - сконцентрируйся. Надя, ты знаешь, что может быть в противном случае?
– Что?
– шепнула она.
– Дезинтеграция. Расщепление на молекулы!
Она икнула и стала пить. Мы вышли.
– Спрашивай, - спросила она.
– Лицо у тебя нежное, - сказал я, - и тело - как бархат. Как думаешь, что нравится мужикам?
– Ты это хотел спросить?
– Да. Ты знаешь, где Мизия?
– Он появлялся, - ответила она, - но его не было давно. Он обещал прийти через неделю.
– Это не всё, - сказал я, - ты не сказала, кто ты.
– Я не могу этого сказать, - ответила она.
– Так дело не пойдет. Ты что же предлагаешь?
– Вы так и делаете?
– спросила она.
– Не знаете, что - сразу валить?
– Куда валить?
– Я не это имею в виду. Ты мне нравишься, Влас. Но так надо. Правда. Ты меня игнорируешь.
– Тебя надо прослушать, - ответил я, - не могу понять, враг ты или друг? Или хотя бы - человек или нет?
– И что?
– и опять этот умирающий тон.
– Поехали, - сказал я, - буду слушать тебя. Что в тебе есть?
57. Письмо от Александра
Ты видел Белые Стены?
Вот посуди сам - в литературе они описаны, как такое сооружение, которая есть кайма мира. Подразумевается, что край этот может
существовать, но, так как земля круглая, теория сложна. Как привязать этот край к физическому шару?Я ехал на автобусе. Играла хорошая музыка. Мы остановились в полях, и вот, в небе появились Белые Стены.
– Ну и что?
– спросил я, подойдя к водителю.
– Это они, - ответил он, - земля круглая. Просто этого никто не знает. Но из космоса она круглая. Но человек видит тело. А есть реальность. Иначе не будет вложенного набора субпространств, попросту говоря, параллельных миров. Понял? Стены и есть край. За ними уже - другой мир. Доберешься до стен, бросай веревку с крючком, перелезай, и ты уже будешь там.
Конечно, на автобусе мы туда и не поехали. Да и не туда мы двигались. Но тема Белых Стен велика и бесконечна. Я знаю, очень мало людей говорили о них. Потому что все истины собраны вокруг как быта, так внутренних мучений человека. И даже религиозные вопросы переплетены этими мучениями и смысла жизни. А Белые Стены - это просто сооружение. Это - это даже и символ. Это лишь говорит о том, что смысл бытия гораздо шире, чем можно себе это представить.
58. Письмо от Александра
Ты знаешь, мой друг, кто такой Продуктовый кот? Нет, готовить кота не надо. В Африке было племя кошкоедов. Но это были выходцы из Голландии. Поначалу был лозунг: употребите кота всего. Имелась в виду - любовь и мания. Но ты меня понял.
Я часто откуда-то возвращаюсь. И это уже пятница. По столам ходит Продуктовый кот. Всё бесполезно - это диагноз, он сам есть продукт, а остальные толпой спят на стиральной машине, кошкомасса. Куры жарятся.
Тогда я включил Машину-У. Я люблю всё, что на У. Был когда-то давно Спрут-У. Если ты еще там, то ты можешь его застать. Хотя нет, это раньше было. Тебе туда не надо.
У, оно и есть У. Я увидел её, белую, как снег. Вся в мехах и шелках. А в свите у нее были большие разумные насекомые. Самым интересным был принцип. Есть большие духи. Они управляют стихиями - там воздух, вода, огонь. А есть возможность перехвата управления, тогда стихией управляет кто-то еще. С одной стороны, это - великая подмена смысла. Это когда говорят бог, но кляняются бесу. Но это вроде и не бесы были, насекомые эти, но с другой стороны - кто тогда?
И вот Она была важная, могущественная. И ту часть, где отображалось ее могущество, я видел смутно.
Тогда я вжился в эту картину. Машину-У позволяет это сделать, хотя ты никогда не знаешь, наяву это или всего лишь инсталляция. И вот, вышел я на море. И шла Она со свитой. Вышла вперед гусеница в шапочке, она управляла ветром.
Говорит - я, я всё могу. Меня не победить. И мне кто-то советует (видимо, процессор Машины-У) - мол, валить надо, Александр. Я говорю - да оно вроде бы и надо, а вроде и нет. А я говорю гусенице - а я знаю желтое солнце. И я ей показал жёлтое солнце. Она говорит - и что же? Никому ж ничего от желтого солнца? Сейчас вроде как все, кто не спрятался, всем едва ли не погибнут. А остальные насекомые поддакивают. А Она стоит в стороне важно, королевна.