Ussr

– Днепров?

– Здесь.

– Гурген.

– Не видишь что ли, шеф?

– Цмыкало?

– А сколько нам денег дадут?
– осведомился тот.

– Для начала заплатишь за то, что жив, - сказал Дро.

– А как?

– Ты подписал бумагу. Ты вступил.

– Вступил много куда можно, - сказал Клинских.

– И я здесь, - сказал Ованес.

Понятно, что мы поехали дальше. Улица шла, шла, улица в нигде. Но, на самом деле, все прочие пространства были большими "нигде", и если бы ставился вопрос, где центр, а где периферия, то это точно был бы центр. Но, наверняка, есть и большие города, и не столь пустынные и молчаливые. И, возможно, всё это была фактом фарта. Случись, здесь бы ходили по улицам местные центровые формы жизни, мы бы отсюда и не выбрались бы никогда.

Но, если о настоящих центрах, то нельзя же центром называть, например, Северный Полюс? Хотя он центрее, ясное дело, Токио или Пекина. Но - только лишь геофизически. Так вот, конечно, я слышал о производных Хаоса и о мирах центральных, где всё иначе, и где едва ли и смерти нет. Но, чтобы проверить этот факт (или предположение), нужно было ползти по корням этих строений, то есть - форпостов силы, храмов, грибов или растений, а это требовало умения трансформировать своё физическое тело в другие формы.

Я не умел. Дро не умел. Про Клинских не знаю. Может, и умел. Тут получалось, что хотя мы и попали сюда, это нельзя было назвать чемпионским броском. Нет, всё это было из-за меня. Теперь следовало выбраться на свободное место и подождать, пока нас вытянет наше родной время.

Я, впрочем, предполагал, что меня-то оно как раз может и не вытащить. Мы окажется, так просто, так неожиданно, в роли очередной пропавшей группы. Нам ничего не останется, как искать тут пропитания, чтобы пытаться дожить свои дни под красноватым небом.

Потом, как и в случае с Надей, кто-нибудь встретит наши призраки.

Сачик словно прочитал мои мысли:

– Ты не сомневаешься, шеф?

– Я?
– я почесал голову.

– А вы наши? Или оттуда?

– Мы наши, - сказал Дро.

– Будущее? Как там, есть коммунизм?

– Сколько хочешь.

– Ништяк. А то всё строят. Строят. Значит, построят?

– Не совсем. Но тогда уже будет не важно.

И мы двинулись дальше, и ничего не происходило. Я, конечно, понимал, что мне надо зайти. И здесь имела место борьба не уровне подогрева вещества мозга - точно так же друг о друга трутся молекулы, когда пищу кладут в микроволновую печь. Но ничего страшного не происходит. Ну и потом, конечно, там, иначе, может быть - звериная, суть, проснувшись, предложила бы мне одичать и бежать, нестись, радуясь и рыча. Но о чем тут речь? Если бы так было сразу же. То есть, если бы я прежде был им, другим, чем собой, а не наоборот.

Я крайне дисциплинирован. Именно поэтому мы ехали дальше. Мы должны были ехать, пока не кончится бензин.

77. Письмо от Александра

Суббота. Так и зовет в путь какая-нибудь дурь электрическая, да не простая. Кажется, откроются врата с бинарной кашей. Работай, человек. Нет, никуда нельзя успеть. Правильно сказал Умберто Эко - умный не тот, кто напихал всего в себя, но тот, кто знает, где это взять вовремя и употребить. Я - о знаниях.

Картофель напоминает круглых пришельцев, но, так как он вынут из земли, значит - это обратное понимание. Пересчет кошек по столам. Один стол - одна кошка. Но я не считал, сколько у меня кошек. Десять есть? Нет, штук, наверное, с восемь. Но все равно не пересчитать.

Впрочем, переходим к моему последнему трипу. Короткому, но вдохновенному. Но дело в том, что, смотря хоккейный матч, я друг подумал, что сборная Казахстана должна однажды стать чемпионом мира. Ну, хотя бы, олимпиаду. Ну, еще что-нибудь. Это была мысль плоская, сплюснутая, залежалая.

Ты знаешь, есть умельцы - некоторые люди научились отправляться в прошлое самостоятельно, без приглашения, без приготовления. Но только они оттуда не возвращаются. Там типа хорошо, но только потому, что этому способствует обстановка. В этом есть и некий энергетический аспект.

Вот ты живешь, тебя что-то разъедает. Ты думаешь, что прав. А человек напротив считает, что ты не прав. Например, ты - любитель гнуть какую-нибудь линию. Пусть - металл. Рок. Что же в итоге?

Борьбе, нож, тротиловая шашка. Хотя все это ментально. Сейчас люди воюют сами внутри себя. Внешний аспект эпизодичен.

Спроси себя - я готов?

Нет.

А через десять лет - ты готов?

Да. Почти.

А в чем борьба? Брать взрывчатку и подрывать барьеры, которые мешают самоосознанию. А во внешнем мире вы - обычный себе работник.

Здрасти - до свидания.

Зарплатка, семья, постиндустриальные припарки в виде "по ящику была реклама нового Ниссана, жена - хочу, хочу, хочу... Ну, хоти.....

И я хочу...

А в прошлом - там такого нет. Тебя не оделевает хотячка. В сердце не рождаются сомнения. Ты просто живешь, напоминая какое-то существо - с панцирем, с глазами-отростками. И ты лениво греешься на солнце, хотя и дело не в лени.

Так вот, мы поехали к чуваку в Казахстан, в 65-м году. Я спрашиваю:

– Ну чо, как?

Он говорит:

– Ты понимаешь, в чем штука. Человеком что-то руководит. А тут мной ничто не руководит, будто бы подсознание отключилось. Я увлекаюсь аудиозаписями. Вон у меня сколько бабинников. Я сам пою и сам себя слушаю.

Я посмотрел, подумал, решил, что это хорошо. Взял микрофон. Мы даже что-то спели вместе. Были гитарки, был даже бас.

Потом я вышел на улицу, прошелся по магазинам и поговорил с людьми. Было странно. Пафосно. Но обнаружился еще один чувак, который тоже там жил. В 65 году. Ему нравилось, в свое время он возвращаться не собирался. Но у него был автобус, и, если надо - он прямо на автобусе мог оттуда и выехать. Он мне и предложил ехать.

– Слушай, - говорит, - вот там что? Прикинь - будешь ты в свое родное время ехать из Казахстана в Россию.

– Да, - ответил я.

– А тут - никто тебя не останавливает. Едешь, радуешься. А ты не за рулем, так сиди, винцо попивай. То б ты только мечтал, а то.... Эх, какое наслаждение...

Ну оставаться я не решился, хотя это без разницы. Это ни на что не влияет. Потом, когда мы ехали, на окраине Казахстана остановились у одних людей. Ели какие-то манты, какой-то был самогон, говорили о жизни, и я понимал, что тут вроде бы лучше.

78. Ширь

Мы выбрались на чистое место достаточно быстро. Это значит, что красноватое небо стало проясняться. Мы увидели звезды. И я не мог сказать, что это были за звезды, так как часть их была перекрыта насыщенным воздухом. Здесь нельзя было говорить о том, что это - облака. Нет. Не знаю, что это было. Я видел своего предка. И вот, существо идёт, бредёт. И больше ничего. Словно бы я знаю что-то, но не могу сказать, что же именно я знаю. Это напоминает расплывчатость, но и некую узорчатость. Потом существо приходит домой, и это - одно из этих сооружений. Не обязательно в этом городе (поле, огороде, саде). Их много. Там я лягу на тысячелетнюю ночёвку, и никто мне не будет мешать. Да потому что и некому. Но, так как корни этих растений уходят в сам Хаос, то и сам я во сне перетекать туда. Функционально этот процесс сложен. Визуально - прост.