Вдали от солнца

Ладвиг должен сразу же почувствовать её присутствие, в этом Грета не сомневалась. Она была уверена, что как только переступит ворота Озёрного замка, между двумя любящими сердцами протянется связующая нить, невесомая, будто волосок, но крепкая, как железная цепь. Но время шло, а нить, если она и возникла, то была настолько тонкой, что ощутить на другом её конце пульсацию сердца Ладвига Грета не сумела. В неудаче она упрекала только себя и, чтобы загладить вину перед любимым, молилась Великой Матери, никогда не оставлявшей без внимания тех, кто нуждался в помощи.

И в какой-то момент Грета поняла, где ей следует искать Ладвига. Ещё мгновение тому назад она не представляла, каким будет её следующий шаг, а миг спустя обладала сведениями о внутреннем устройстве Озёрного замка и знала, в каком месте находится любимый. Наверное, таким бывает озарение, посещающее тех, кто слагает стихи, сочиняет музыку, или пишет картины. Ничего из вышеперечисленного Грета не умела, поэтому твёрдо уверилась, что без Великой Матери здесь не обошлось.

– Благодарю тебя, Всемилостивейшая, - сквозь слёзы прошептала Грета, - теперь я знаю, где мне его искать и как туда пройти.

Её даже перестало беспокоить, сможет ли Тилло освободить Ладвига, или нет. Поддержка Богини значила гораздо больше, чем обещания жуликоватого смотрителя бельевого склада. Когда он в очередной раз заглянул в каморку, Грета не стала задавать никаких вопросов, чем несказанно удивила кладовщика.

– Ты почему не интересуешься, освободил ли я твоего сержантика?

– Я и так знаю, что всё будет хорошо.

– Ну-ну, - мрачно кивнул Тилло.
– Похоже, ты единственная, кто в этом уверен. После отъезда графа, у егермайстера такая рожа, будто его любимая собака сдохла, наш начальник охраны сегодня орёт на своих помощников. Чую, что добром всё это не кончится... Где та бумажка, которую дали тебе в лисьей норе?

– Это плата за выполненную работу.
– Напомнила Грета.

– Да катись ты к дьяволу со своей работой!
– Зарычал кладовщик. - Тварь неблагодарная, твой сержантик! Знаешь, каких трудов стоило спровадить оттуда всю охрану? Я людей отправил, чтобы они его из камеры вызволили, а он...
– лицо Тилло исказила гневная гримаса.
– Спасай своего Ладвига сама... Отдавай, бумагу!

– Держи. Управлюсь и без твоей помощи.

– Хотел бы я на это посмотреть, - ухмыльнулся кладовщик, пряча в карман вексель, - но никакого желания оставаться здесь, не имею. Надеюсь, что больше никогда не увижу ни тебя, ни сержантика, ни эти болота.

Он ушёл, оставив дверь в каморку открытой, и звук костыля затихал где-то в конце коридора.

– Спасибо, что разрешил остаться в замке, - не заботясь о том, слышат её, или нет, произнесла Грета, - а дальше я справлюсь сама. Богиня указала мне дорогу, она же подскажет, как освободить Ладвига.

* * *

– Здесь всегда такой густой туман?
– Спросил охотник.
– Без твоих воспоминаний, Тау, мне не удастся рассмотреть это место.

– Моя память к твоим услугам, Дигахали. Ты совсем ничего не видишь?

– Какое-то движение в тумане есть, но я не могу понять, что это такое.

– Странно... Видимо, дело в некоторых особенностях моего восприятия мира. Зрение для нас не настолько важно, как для обычных людей. Среди тумана оно почти бесполезно. Обычно мы пользуемся тем, что улавливаем тепло, исходящее от предметов и живых организмов.

– Как змеи?

– Да, схожим образом, но значительно лучше, чем пресмыкающиеся. Кроме этого, каждый из нас чувствует своих сородичей, даже находясь на приличном расстоянии от них. Сейчас я попробую приспособить свои воспоминания под человеческое восприятие. Приготовься, это может вызвать необычные ощущения.

Дигахали восторженно цокнул языком, когда увидел, что туман вокруг него моментально рассеялся. Всё вокруг стало ярким и отчётливым, а потом у охотника зарябило в глазах, как после долгого всматривания вдаль.

– Скоро привыкнешь, - пообещал Тау.
– Представь перед собой неподвижную точку, и сосредоточь взгляд на ней. Сейчас мельтешение прекратится.

– Как будто выпил слишком много аджила, - усмехнулся Дигахали.
– Наверное, голова не болит только потому, что её у меня больше нет.

– Так и есть. Подвергнувшийся такому воздействию человек не смог бы устоять на ногах. Ну, как, ты себя лучше чувствуешь?

– Да. Действительно, необычные ощущения. Перед глазами проплывают разноцветные пятна.

– Это ненадолго. Если возникнут другие проблемы, дай мне знать. Возможно, потребуется дополнительная коррекция.

Дигахали огляделся по сторонам, удивляясь, как, благодаря вмешательству Тау, преобразился окружающий мир. Привыкший к однообразным пейзажам дикого леса охотник не ожидал, до такой степени изменится внешний вид деревьев. Обычно, недостаток влаги заставлял их оплетать корнями большие земляные холмы, с вершин которых ввысь устремлялись длинные тонкие ветви. Болотные деревья больше походили на привычные для человеческого глаза растения. У них по-прежнему отсутствовал поддерживавший крону ствол, поэтому такая роль возлагалась на толстые пучки тесно переплетённых между собой корней. Они имели настолько причудливую форму, что Дигахали столкнулся с нехваткой слов, когда попытался с сравнить увиденное с чем-нибудь знакомым. Росшие на вершинах деревьев тонкие ветви свисали вниз до самой поверхности воды. Что-то заставляло ветви колыхаться, причём Дигахали был уверен, что ветер не имеет к этому никакого отношения. Кончики ветвей на мгновение погружались в воду, затем взмывали вверх, словно испугавшись встречи с поверхностью болота. Купание ветвей сопровождалось тихим мелодичным звуком, с которым падали вниз многочисленные капельки воды.

– Почему эти Ссгина не сражаются между собой?
– Спросил охотник, наблюдая за тем, как по деревьям перемещаются многочисленные демоны.
– Ты говорил, что они очень любят драться.

– Инстинкт гонит предшественников прочь от родительского дерева, хотя они осознают, что здесь много воды и условия жизни для них самые благоприятные. У предшественников долго сохраняется связь со своим деревом и с другими деревьями, произрастающими в одной местности. Нам удалось выяснить, что происходит это посредством летучих веществ, выделяющихся из особых наростов на концах ветвей. Можно сказать, что предшественники чувствуют запах и стремятся уйти туда, где он становится слабее, или исчезает совсем.

– Ты хочешь сказать, что Ссгина не нравится, как пахнет там, где они родились?

– Не совсем так. Летучие вещества стимулируют двигательную активность предшественников, заставляя их осваивать новые территории. Там, где деревья формируют купол для защиты от солнечного света, количество наростов на их ветвях уменьшается в десятки раз. По ту сторону купола первозданного леса летучие вещества не проникают, поэтому предшественники так стремятся туда попасть. Чем меньше концентрация летучих веществ в воздухе, тем агрессивнее становятся предшественники по отношению друг к другу. Вот тогда и начинают происходить стычки между ними. Сначала конфликты развиваются между особями, имеющими тесное генетическое родство. На этом этапе идёт отбор наиболее сильных предшественников, представляющих один биологический вид. Далее, оставшиеся в живых продолжают свой путь в поисках благоприятных условий для прорастания нового дерева. Если им удастся повстречать предшественников, принадлежащих к другому виду, то между ними возникает сражение за генетический материал. Победитель поглощает своего соперника, после чего претерпевает метаморфозу, то есть, превращается в существо, несущее в себе гены обоих биологических видов. После метаморфозы предшественник теряет агрессивность, и все усилия направляет на поиск места с благоприятными условиями. Если ему удастся дать жизнь новому дереву, то оно будет заметно отличаться от других деревьев. Возможно даже возникновение нового вида. Ну, как, я удовлетворил твоё любопытство?

– Да, - кивнул Дигахали, - я мало что понял из тех умных слов, которыми ты щедро посыпал свою речь, но общий смысл уловил. Мне стало ясно, почему вам не понравился мой Ссгина, который проглотил лошадь.

– Когда человек перестаёт видеть в оппоненте врага, то рушатся даже самые прочные барьеры, которыми люди ограждают свою позицию от посягательств здравого смысла. Я рад это слышать, Дигахали. Генетический материал животных способен серьёзно повлиять на программу развития первозданных растений. Уже было несколько случаев, когда претерпевшие непозволительную метаморфозу предшественники давали жизнь новым деревьям. В результате возникали чудовищные гибриды, ограничивать распространение которых было просто некому. Деревья первозданного леса не могли составить им достойную конкуренцию. Это грозило полным разрушением экосистемы.