Вдали от солнца

– Где жилища твоего народа?
– Спросил охотник, не обнаруживший никаких признаков строений.
– Или вы живёте на лодках?

– Ни лодки, ни плоты не нужны. Нас недаром прозвали Ходящими-над-головами. Все жилища расположены на вершинах деревьев. Ты ещё успеешь ими полюбоваться, а пока я хотел показать, как выглядит не тронутый деятельностью человека первозданный лес.

– Молодые охотники моего племени тоже строят дома на деревьях и живут там, пока не придёт время обзаводиться семьёй. Лучше всего поселиться в дупле дерева, как это делает куница, но дуплистых деревьев подходящего размера не так уж много. Я обустроил свой дом на вершине ивы. Он получился очень просторным и всем, кто его видел, он напоминал сорочье гнездо. Большой такой шар из переплетённых между собой веток. Жаль, что у тебя нет возможности на него посмотреть, Тау.

– Почему, нет возможности? Представь внешний вид своего дома, и этого будет достаточно. Я

увижу всё, что когда-то было тобой построено.

Воспоминания перенесли охотника в тот день, когда он впервые показал свой новый дом Авиосди. Его возлюбленная ахнула от удивления, когда заметила, что смастерил Дигахали на вершине старой ивы.

– Тебе нравится?
– Спросил у неё охотник.

– Да, - смущённо улыбнулась девушка.
– Я не слышала, чтобы кто-нибудь строил такие дома.

– Все, кто его видел, говорили, что дом выглядит, как гнездо огромной сороки.

– Очень похоже!
– Засмеялась Авиосди.
– Особенно, если убрать всю листву.

– Наверное, мне следует вырезать из дерева большой птичий клюв, вымазать его сажей, и укрепить над входом. Как считаешь?

– Не нужно.
– Серьёзно ответила Авиосди.
– Могут подумать, что ты начал поклоняться птицам. Оставь эту затею.

– Я, всего лишь, пошутил! Не нужен там никакой клюв...
– Дождавшись, когда девушка облегчённо вздохнёт, охотник продолжил: - А птичий хвост очень даже не помешает. Из чего бы мне его сделать?

– Ты ведёшь себя, будто мальчишка! Или решил разозлить шамана? У тебя и так хватает недоброжелателей! Стоит допустить какую-нибудь ошибку, и они обязательно потребуют твоего изгнания из племени!

– Не сердись.
– Дигахали улучил момент и достал из складок одежды заранее приготовленный подарок.
– Держи. Это тебе.

– Откуда это?

– У меня давно хранилась створка от раковины речной ракушки. Она легко обрабатывается, если осторожно тереть её край о шершавый камень. Я долго размышлял, что может получиться из этой створки, а потом решил сделать вот такую заколку для волос. Примерь... Нет, неправильно. Наружная сторона раковины тёмная и невзрачная, а внутренняя - очень красивая. Нужно перевернуть, чтобы она была видна.
– Он сам сдвинул в сторону прядь волос девушки и закрепил их заколкой.
– Вот так. Теперь всем будет казаться, что у тебя в волосах распустился цветок. Ты и сама похожа на цветок, Авиосди. Будто нежная водяная лилия, которую освещают лучи утреннего солнца...

– Спасибо за подарок.
– Она потупила взор, коснулась указательным пальцем сначала своих губ, а затем приложила палец к губам Дигахали.

Она не могла себе позволить большего, но и этого было достаточно, чтобы охотник возликовал.

– Хочешь посмотреть, каков изнутри мой новый дом?
– Предложил он девушке.
– Давай руку, я помогу тебе взобраться наверх.

– Когда я стану твоей женой, - сказала Авиосди, холодно глядя на его протянутую руку, - то с радостью перешагну порог любого дома, в который ты меня приведёшь. В этот дом на дереве я зайти не могу.

– Только ворчливые старухи верят глупым приметам.
– Фыркнул Дигахали и, передразнивая одну известную всему племени особу, произнёс: - Плохая примета, если незамужняя девушка зайдёт в гости к неженатому охотнику. Остынут их чувства друг к другу, не быть им никогда вместе.

Авиосди засмеялась, а Дигахали схватил её за руку и без особого сопротивления со стороны девушки, увлёк её на вершину ивы.

– Разве наши чувства могут остыть?
– Спросил он, глядя в глаза любимой.

– Нет, не могут.
– Не отводя взгляда, ответила она.

– Я тоже так считаю. Вчера говорил с твоим отцом, Авиосди, и он сообщил, какие подарки нужно преподнести вашей семье. Только после этого я получу согласие на свадьбу. Твой отец - мудрый человек - он не требовал невозможного, но, чтобы выполнить все условия, понадобится время. Мне придётся покинуть племя и отправиться на заработки.

Глаза девушки наполнились слезами, став похожими на два озерца с прозрачной солёной водой. Берега не смогли удержать влагу, и она пролилась через край двумя крошечными водопадами.

– Я буду ждать, - сказала Авиосди, печально улыбаясь мокрыми от слёз губами, - чувства остыть не могут.

– Ты не поверишь, Дигахали. Первый выстроенный мною дом, почти ничем не отличался от твоего. Разве что, размерами. Правда, это было связано с тем, что дерево, на котором я построил дом, значительно превосходило твою иву. Сейчас покажу, как он выглядел... Похож?

– Да, - признал охотник, - если не брать в расчёт, что ты гораздо аккуратнее сплетал между собой ветви.

– Всё зависит от качества исходного материала.
– Улыбнулся Тау.
– В твоих воспоминаниях была красивая девушка. Тебе так и не удалось создать с ней брачный союз?

– Это полностью моя вина.
– Вздохнул Дигахали.
– Я был молод, глуп, самонадеян, нетерпелив и неосторожен.

– Именно в такой последовательности?

– Да. Одно прямо проистекало из другого. Результат печален, если не сказать больше - ужасен.

– Каким образом, всё это, даже суммарно, могло воспрепятствовать объединению любящих друг друга людей?

– Мы были разлучены на длительный срок. Когда я смог вернуться, уже ничего нельзя было поделать...

– Выходит, ты отказался от борьбы за свою любовь?

– Что ты можешь знать о наших обычаях?
– Раздражённо произнёс Дигахали.
– Что ты можешь знать о том, как надо бороться за свою любовь, если у Ходящих-над-головами нет соперничества друг с другом? Я не могу понять, по каким правилам вы живёте...

– Вот именно!
– Прервал его речь Тау.
– Даже в кошмарном сне тебе не приснится устройство нашего общества. Ты, хотя бы имел возможность пойти наперекор законам своего племени, а у нас мысль о подобном деянии предосудительна. Нас изначально учат тому, что бросить вызов принятым в обществе нормам поведения, значит признать свою ущербность. Нет худшего проступка, нежели проявление иррационального мышления, присущего низшим формам жизни. Это недостойно Человека Совершенного.

– Бунтарей у вас карают изгнанием?

– Такую ситуацию можно охарактеризовать, как добровольное изгнание. Попытавшийся противопоставить себя мнению остальных, столкнётся с тем, что его просто перестанут понимать. В прямом смысле. Его мышление будет настолько отличаться, что бунтарь неминуемо окажется в изоляции. Это всё равно, что забыть родной язык. Чтобы вспомнить его снова, нужно думать, как все, быть таким же, как другие. Вот и подумай сам, может ли в таких условиях существовать инакомыслие?