Ведун

— Кто ж от вашего пива откажется? Особенно после долгого поиска.

Илья не стал никого просить, сам сходил к холодильнику и принес оттуда две бутылки холодного нектара.

— Ох, — блаженно выдохнул я, сделав первый, самый вкусный глоток из бутылки. — Как всегда, выше всяких похвал.

— Долго в поиске был? — понимающе усмехнувшись, Илья, впрочем, резину тянуть не стал, практически сразу к делу приступил, ради которого меня и подобрал на дороге. Тем более я сам тему поиска поднял. — Судя по наполненности рюкзака, удачно сходил. Есть что на продажу? За артефакты или ценные ингредиенты хорошую цену дам, больше, чем в своем анклаве сможешь выручить.

Кивнул, мол верю, я и вправду верил, так как иногда действительно удавалось вот в таких вот случаях довольно неплохо расторговаться. Подольские купцы, если их что-либо заинтересовало, не скупятся, действительно цену неплохую дают. Пусть ненамного больше, чем у нас в анклаве, но всё же б'oльшую.

— Извини, Илья, — отрицательно мотнул я головой. — В этот раз предложить нечего, по заказу работал.

— Понятно, — сразу поугас с его стороны ко мне интерес. — Куришь?

— У меня свои, — отказался я от его понтовых Кубанских сигарет.

Уже три года как тамошний анклав начал поставлять сигареты, сразу взяв высокую планку качества, как и подольчане с пивом. Так что курильщики сразу вздохнули с облегчением, прекратив самосадом травиться. Но, несмотря на высокую цену, сигареты как горячие пирожки разлетались и всем их всё равно не хватало.

— Угощайся, — достал я из кармана купленный в магазине металлический портсигар, в который реквизированные у кума Витьки сигариллы переложил, открыл его и протянул Илье.

Илья попытался сыграть в невозмутимость, только вот не очень-то у него получилось. Ну да, очень уж привлекательно сигариллы выглядели, всем своим видом демонстрируя, что это не простые «дымные палочки в бумаге», как у него. Тут даже внешне видно было, что технология производства качеством выше, чем сейчас имеется на Земле.

— О-у! — удивленно взглянул на меня Илья, стоило ему только поднести сигариллу к носу и понюхать ее. А уж когда он ее подкурил, затянулся и тут же блаженно прикрыл глаза…

Сделав еще пару затяжек, теперь он действительно заинтересованно смотрел на меня, а не то, что совсем недавно демонстрировал. Такая любовь во взгляде проклюнулась, что меня даже передернуло слегка: «Не совершил ли я ошибку?»

И не только он смотрел, остальные семеро человек, включая и водителя, тоже старательно принюхивались и с интересом на нас посматривали. Но по-прежнему молчали, в беседу нашу не встревали, хотя, судя по внешнему виду, хотели.

Бросив на них взгляд, Илья решительно встал и буквально за руку меня из кабины вытащил: «Пошли поговорим!»

— Откуда они, — стоило только выйти на обзорную площадку и нацелив на меня дымящийся сигариллой, спросил он.

— Да так, по случаю достались, — уклончиво ответил я в ответ, не признаваться же, откуда они на самом деле.

— Верю, что по случаю, — кивнул он, серьезным взглядом смотря на меня. — Я много где побывал, постоянно на колесах живу и с этого кормлюсь… — прервался он на очередную затяжку, — и таких сигарет ни в одном анклаве еще не встречал. Так что действительно верю. Ты мне одно скажи: неужели через океан поставки наладили?

— Нет, — мотнул я головой. — Во всяком случае я о таком не слышал.

— Вот и я не слышал. — Илья снова с наслаждением затянулся, выдохнув дым вверх и как бы невзначай спросил: — С поставщиком свести можешь?

— В ближайшее время нет, — снова я отрицательно мотнул головой. — Говорю же, по случаю достались.

— А не в ближайшее?

Почти до самого вечера Илья меня сначала пытал, потом соблазнял всякими благами, ну а напоследок уже чуть ли не силком обещание выбил, что как только новая партия сигарилл появится и если я (или тот, у кого я их взял) надумаем их продавать, то делать это только через него. Любую цену, за которую их у нас захотят приобрести, сразу стоило умножать на два, именно столько Илья за них нам даст.

За любое количество!

Хотя тут я его честно и сразу обломал: большого количества и частых поставок не будет. Только вот так, от случая к случаю. Но он и на это был согласен. Сигарилла, конечно, не сигара, но и не сигарета, за пару минут сгорающая, ею продолжительное время наслаждаться можно. Так что это роскошь, а за роскошь, да еще и такого качества, принято платить, как мой дед за то же кофе платит. Ведь тоже же роскошь.

«Н-да, — хмыкнул я про себя. — Если бы Илье еще и кофе предложил, он бы меня так просто уже не отпустил. Поаккуратней с понтами надо. Но это уже пусть у деда голова болит, сам пусть перед другими отмазывается, где сигариллы взял.

Хоть она и так у него скоро заболит, — смотрел я на приближающуюся егерскую заставу и губы сами собой в счастливой улыбке расползались. — Уже почти дома».

Так уж получилось, что с самого образования границы нашего анклава чаще именно егеря и охраняли. Назвали их так из-за того, что они в основном против зверья воевали. И не важно, что звери те частенько в человеческой шкуре обретались. Звери они и есть звери, ничего человеческого у них уже не оставалось.

Ну а потом так пошло, что егеря окончательно на себя погранслужбу перетянули, высвободив руки армии для работы на внешних рубежах. При этом влились в состав вооруженных сил анклава, пусть и отдельным видом войск, подчиненных только совету. Они ничем другим больше не занимались: тренировались и служили, да жили полностью за счет жителей анклава. Специальный налог на армию был, каждый дееспособный житель обязан раз в год его внести. Хочешь под защитой жить — плати, не хочешь — добро пожаловать в вольные поселенцы за пределы анклава. Ну или в изгои — есть у нас такая мера наказания, когда вздернуть вроде бы и не за что, но и сурово наказать обязательно надо, вот и выпроваживали на выход, скатертью дорожка.

В основном в егерях нормальный народ служит, простые рабочие люди их уважает, как же, защитники от нашествий зверей и банд. Так что да, народ их уважает, а вот искатели и охотники уже не очень. Между нами очень напряженные отношения, можно даже сказать — вооруженный нейтралитет. А всё из-за того, что ходят слухи, будто искатели пропадают, те, кому повезло в рейде, но не повезло на гнилых егерей нарваться. Пока только слухи, не подкрепленные ничем, но и этого хватает, чтобы наша взаимная неприязнь не утихала, а всё больше и больше разрасталась.

Ну и еще кое-что! Егеря, они же на всем готовом живут, обеспечение у них по высшему разряду, зарплата неплохая, вроде бы живи и радуйся. А нет, завидуют они нам, нашей вольной жизни и нашим приключениям и подвигам. Их даже не сдерживает то, что искатели и охотники с ног кормятся, что добудут, на то и живут. Постоянно эти служивые стремятся показать, что они круче нас, каких-то там бродяг. Вот только если что-то серьезное случается сейчас, чаще именно «бродяги» на разборки идут, в то время как егеря продолжают границу охранять. Но это ладно, а вот то, что если вблизи границ анклава зверь какой озоровать начинает, то теперь опять же, не егерь с ним разбираться идет, хоть это и его работа, а охотник, пусть и за вознаграждение, что в управе назначают. Хотя поначалу пытались вообще на нас эту обязанность забесплатно повесить, типа на анклав же работать будете, ради безопасности всех его жителей и семей охотников в том числе.

Обломились!

Тут уже все охотники с искателями на дыбы встали! Мало того, что мы работу егерей выполняем, за которую им же и платим, так еще и бесплатно это делать? Вы это серьезно? А не скажите ли вы, неуважаемые, куда же это и на что в таком случае наши деньги идут, раз работу эту выполнять некому. Может стоит налоговые выплаты пересмотреть, а то и вовсе их отменить?

С тех пор от нас отстали с такими глупыми предложениями. Не знаю только, надолго ли, но пока молчат, да егеря на нас с ещё большим раздражением смотреть стали. Некоторые из них, а не все, тут нужно быть честным, так как, опять же, некоторым егерям совсем не нравится то, во что их служба превращается.