Ведун
Шрифт:
Так не всегда было, раньше егеря действительно егерями были, а вот сейчас в непойми что превратились. Но опять же, как и говорил, не все, есть такие волкодавы, те и зверя, и любого охотника в лесу так скрадут, что до последнего его не почувствуешь, а потом только и остается, что расслабиться и получать удовольствие, так как сделать в ответ уже всё равно ничего не сможешь.
Да, есть такие, и службу на совесть тянут, и в жизни нормальные ребята, только почему-то с каждым годом их всё меньше и меньше становится.
Ладно, это противостояние уже не один год длится, и еще черте сколько будет продолжаться. Во всяком случае в моем лице, так как на заставе среди егерей заметил Витьку Щура, нашего с парнями недоброжелателя. Вернее, его младшего брата, но недоброжелателем
Вообще, что старший, что младший, в мамашу пошли — обертка блестящая, красивая, а внутри сплошные нечистоты. Вот и Витька, форма егерская как под него шитая, прям добрый молодец, только это всё внешнее, внутри он гнилой полностью, до недержания завидующий чужим успехам, при этом людям он умеет нравиться. Это умение его, наверное, и на заставу протолкнуло, если не его батя, нормальный вроде бы мужик, главным инженером на моторном заводе работает, постарался. А может и мамаша, много про нее разных слухов ходит. Сам сюда попасть он не мог, так как обычно сюда на заставу только пострадавшие или старослужащие егеря попадают, всё же служба тут синекурой считается. Никаких тебе патрулей, сиди себе в тепле, да встречай и провожай прибывающих и убывающих.
«Вот так, наверное, и получается, что нормальных егерей всё меньше и меньше становится, приходят им на смену такие вот Щуры. Люди есть, а служить то и некому».
Меня Витька не узнал, скользнул по мне деланно безразличным взглядом, да еще больше грудь колесом выпятил, изображая из себя всего такого важного типа, на что я только усмехнулся, да и отвернулся от него. Это я уже девять лет в охотниках числюсь, в искателях и того больше, а он не так давно на службу поступил, вот и важничает, изображает из себя невесть что.
— Нормально всё, едем дальше, — вернувшийся Илья поднялся ко мне на обзорную площадку. Ходил разрешение на въезд в анклав получал, плюс сопровождение до города, чтобы мы никого по пути не высадили и неучтенный товар нигде не выгрузили. — Пошли в кабину, что тут пыль глотать?
— Иду, — кивнул ему, но кто бы знал, как мне не хотелось отсюда уходить.
Нетерпение, мандраж, сердце радостно стучит, всё разом навалилось, при виде родных мест, так что совсем не хотелось снова к Илье идти и разговоры разговаривать. Уже сто раз пожалел, что ему ту сигариллу предложил. Нет, для будущего оно полезно, всё же подольские купцы надежные ребята, и что удивительно для наших поганых времен, слово держат и свои обязательства всегда выполняют. Так что если и работать с кем, так только с ними, что я и обещал Илье, если что, то только с ним дело иметь, во всяком случае по сигаретным делам. У деда свои связи, я как-то раньше серьезно в это дело не лез, через него работал и меня всё устраивало. Но теперь, раз уж так получилось, будет через кого радаганские товары сбывать. В родном Заволжье этого делать не собираюсь, тут меня быстро за жабры возьмут с таким товаром, а Илья… А что Илья? Купец он и есть купец, его дело товар искать, и чем он эксклюзивней, тем лучше. Для всех лучше. Так что если всё по уму сделать, то никто и не узнает, что товар этот от меня идет. Илья и его люди будут молчать, в этом меня уверили, так что, вот так, мимоходом, мои предварительные планы начинают обретать жизнь.
Но это всё планы на будущее, сейчас же…
Илья удивил, стоило мне снова в кресло упасть, он ко мне приставать не стал, кивнул приветливо и со своими людьми разговор завел. Так что никто мне не мешал в окно на дорогу смотреть и радостно километры отчитывать, еще немного и я дома.
Заволжье, смотришь на этот город и видишь сплошные укрепления, со стороны напоминающие собой исторические
крепости. Когда люди поняли, что наступил всеобъемлющий и полный песец, то несмотря на все трудности поспешили отгородиться от ставшего вдруг такого опасного и негостеприимного мира. Вот и возвели вокруг города укрепления в виде четырехэтажных домов и такой же высоты стен между ними. Толстостенные дома наружу без окон, только многочисленными небольшими бойницами смотрят, жилых помещений там тоже нет, всё, и окна, и казармы (в данный момент егерьские), с внутренней стороны расположены. Стены между домами оборудованы крытыми галереями, для быстрого перемещения подкрепления на опасные участки. Есть еще и подземные галереи, как между домами, так и наружу, к железобетонным колпакам дотов, способных вести огонь на триста шестьдесят градусов.Всё это удалось возвести только потому, что несмотря на огромные усилия, выжившим людям из Городца и Заволжья, оседлавшим Волгу друг напротив друга, только чудом, по-другому и назовешь, удалось сохранить ГЭС, которая до сих пор работает. Тогда же это было спасение: бесперебойная подача электричества, тепло в домах, возможность приготовить пищу, умыться, постираться. Вроде бы и обычные вещи, но во многих местах ставшими недоступными, огромной роскошью.
Еда тоже была роскошью, но в Городецком анклаве людей спасла Волга. Дед сейчас рыбу очень и очень редко ест, на всю жизнь ее наелся.
Когда слегка обжились и приноровились к новым реалиям, ну и погода позволила заняться сельским хозяйством, то отдельные смельчаки начали оборудовать защищенные фермы. На нашем, на правом берегу Волги, в основном животноводческие, а вот левобережье, там да, там именно земледелием занялись. Наша житница, которая весь анклав продуктами снабжает.
В те же времена и егеря, как штатные боевые подразделения, образовались. Защищали фермеров и их хозяйства, одновременно расширяя подконтрольную людям, а не зверью территорию. И образовались они из охотников, именно эти безбашенные люди в те времена занимались поставками мяса в город, искатели же по реке мотались, тащили всё особо ценное и всегда нужное в новообразованный анклав. Этим они и сейчас занимаются, продолжают таскать… всё что найдут, то и тащат. Егеря охраняют, охотники поставляют мясо, животные и растительные ингредиенты.
— Ну что ж, — не спешил отпускать мою руку Илья, — надеюсь, до скорой встречи. Жду от тебя весточки. Счастливо!
Ну да, когда на территорию анклава въехали он дал мне поностальгировать, с разговорами ко мне не приставал, но вот при прощании не мог не напомнить о нашей договоренности. Очень уж ему те сигариллы понравились, и даже малые партии, которые я когда-нибудь всё же смогу сюда доставить, его не пугают. Заберет столько сколько будет.
— И вам счастливо! — я еще раз сжал ему руку и всё же удалось ее высвободить. — Как только что появится, сразу свяжусь. Но, как и говорил, вполне вероятно, что не в этом году, Илья.
Прежде чем начинать поставки, мне нужно все свои дела порешать и обустроиться нормально на Радаге. Потом совершеннолетним там стать, чтобы те же сигареты и элитное спиртное мне без боязни проверки паспорта продавали. Вот тогда уже и можно будет думать о таком вот сопутствующем бизнесе, всё же основной мой заработок я собираюсь с ведовства иметь. Но и лишние, вот такие легкие деньги я терять не собираюсь, потом еще придумаю, что на Радаге будет востребовано, чтобы порожняком туда-сюда не шастать.
Проводив взглядом въезжающую на территорию пакгаузов колонну, только там под присмотром местных и разрешено приезжим разгружаться. Кое-что сразу оптом скупят, а кое-что и в розничную торговлю пойдет, чтобы максимально выгодно продать. Так что завтра на примыкающем к складам рынке не протолкнуться от народа будет. Пусть такие вот приезжие купцы и не редкость в последние годы, но не так и часто, как хотелось бы, они появляются. Купцы — это всё же не только товары, но и новости, которые они привозят с собой о внешнем мире. Для многих жителей очень и очень далеком мире, так как за пределы анклава они не выбираются и что там происходит только из таких вот слухов новости и черпают.