Ведун

Поправил рюкзак за плечами, другой за лямки взял — разгрузку в него упаковал и «Тезку» к нему приторочил, так как местные не любят, когда приезжие в полной экипировке и с длинностволом в руках по городу шастают. А я, — улыбка сама собой на лице расцвела, — сейчас именно приезжего и изображаю.

«Ну дед, узнаешь меня или нет?»

Медлить не стал, направился на проходную, заранее достав жетон охотника, он же, для таких как я, и пропуском в город служит.

Как же я удивился, когда этот артефакт, а жетон именно им и является, принял меня в моем теперешнем виде. Я не знаю, за счет чего он к конкретному человеку привязывается, его при получении и кровью поливаешь и сырой силой напитываешь, пока он не «накушается» и зеленым не моргнет — это маги, простые люди просто кровью его кормят. Так вот, кровь у меня, у Сани Тишиловича, теперь другая, оттенок силы тоже изменился, я это знаю точно, но артефакт, выданный Сане Мещерскому, меня теперешнего принял. Чудо!

На проходной привычно вставил жетон в считыватель, где его подлинность проверили, после чего взял его в руку и магии чуть подал, отчего он равномерным зеленым цветом засветился.

— Проходи, — без вопросов пропустили меня, хоть дежурный маг и наморщил лоб, пытался вспомнить, кто я такой, лицо то незнакомое.

«Совсем страх потеряли, — недовольно повел я головой, когда прошел проходную. — Если сомневаешься, несмотря на положительный отзыв жетона, возьми и пробей номер, развей сомнения. А этот только лоб наморщил, но задержать даже не подумал, отмахнулся от своих сомнений и присоединился к обсуждению, как им повезло, что именно сегодня дежурят, завтра, в связи с прибытием купеческого каравана, можно будет гульнуть».

Я уже сто лет с этой стороны в город не входил, но раньше тут как-то более серьезней к службе относились. Или это мне просто так кажется? Черт его знает, но деду надо будет сказать, пусть там напряжет кого надо, не хотелось бы в один прекрасный день проснуться из-за какого-нибудь ЧП. Не дай бог, если кто-нибудь из знакомых пострадает из-за этих недоумков и из-за моего молчания.

Пройдя через ворота в монументальной оборонительной стене внутрь, миновал короткий проулок, вошел в сам город. И сразу же свистом привлек внимание «такситов», что сейчас во множестве тут паслись, в связи с прибытием каравана, махнул им рукой, подзывая, когда они голову в мою сторону повернули.

Таксистами у нас пацаны в свободное от учебы время подрабатывают. Просто так, ради развлечения в городе им кататься запрещено, вот и совместили полезное с им интересным. Им развлечение и какая-никакая, но копейка, людям, пусть расстояния и невелики, но всё быстрее чем пешком перемещаться. Это особенно актуально если тебе в Городец по-быстрому прошвырнуться нужно, ну или оттуда к нам, в Заволжье.

— Куда едем? — рядом со мной затормозила тарахтелка с двигателем внутреннего сгорания, сваренная из труб и обшитая металлом, в виде пикапа. Четыре пассажирских места, включая водительское, два спереди и два сзади, плюс багажник.

За рулем белобрысый пацан лет двенадцати, смотрит на меня с интересом, нетерпеливо подгазовывая, готовый сразу же сорваться с места, когда я адрес назову.

Рюкзак с вещами закинул на заднее сиденье, сам забрался на переднее, в ноги второй рюкзак со снаряжением и оружием определил, и только тогда к водителю повернулся:

— Где дом ведуна Кокоры находится, знаешь?

Пацан на меня в удивлении глаза вытаращил, даже подгазовывать прекратил, но быстро с собой справился.

— Знаю, — кивнул он утвердительно.

— Вот туда мне и надо. Поехали!

Больше не обращая внимания на продолжающего изредка посматривающего на меня водителя, рассматривал встречных людей, довольно часто видя знакомые лица, и старался всеми силами на серьезный лад настроиться, глупую улыбку с лица стереть. Сейчас над дедом поприкалуюсь, узнает меня или нет, потом и по друзьям-знакомым пойду. Но это уже завтра скорее всего.

Пацан действительно знал куда ехать, уверенно свернул на нашу улицу.

— Прибыли! — остановился он напротив ворот в наш скромный особнячок, успешно переживший все ненастья, в том числе и сильнейшие землетрясения.

Расплатился с таксистом, благо на такие случаи я всегда деньги с собой беру, чтобы, вдруг повезет, можно было в караване место себе купить, а потом и в городе на такси хватило. Хорошо, что успел их тогда сунуть в рюкзак, тем уродам, что меня грохнули, не повезло, совсем ничем не поживились. Хоть так им отомстил.

Сграбастал рюкзаки в одну руку, подошел к калитке, пусть и с трудом, но всё же придал себе серьезное выражение лица, вздохнул, настраиваясь и потянул ее на себя.

— Не понял, — калитка оказалась заперта.

Дернул ее еще раз, ничего не изменилось. Сзади раздался смешок, малолетний водитель насмешливо за мной наблюдал, но стоило мне только к нему повернуться, сразу же сорвался с места и укатил на поиски новых клиентов.

«Еще же рано, даже не стемнело, — недоумевал я, так как мы обычно именно с наступлением темноты замыкаемся. — Куда это дед подевался?»

Удивлялся я из-за того, что дед у меня домосед, к нему самому гости часто приходили, а вот он почти никуда не выбирался, особенно в последнее время.

Нажал на звонок и снова придал себе невозмутимый вид.

«Ага», — услышал я приближающиеся шаги, никуда он не ушел, просто заперся раньше обычного.

— Да? Вы что-то хотели?

— Вы кто? — удивленно я посмотрел на открывшую дверь черноволосую и полностью мне незнакомую женщину лет двадцати пяти.

— Я? — переспросила она, улыбнувшись, видя мое удивление. — Мы с мужем теперь хозяева этого дома. — И уже без улыбки добавила: — Старые умерли, вот нам и предложили сюда из Костромского анклава переехать.

— Что?

Глава 8

«Умер», — как кувалдой с размаху по голове, замер я ошеломленный от услышанного.

— Парень, с тобой всё в порядке?

«Опоздал», — очередной удар обрушился на меня.

— Эй, парень!

— А? — не сразу до меня дошло, о чем она спрашивает. — А, да, всё в порядке.

Я развернулся, уже не слыша, о чем та женщина еще пытается у меня спрашивать, и пошел куда глаза глядят, в голове ни одной мысли, кроме набатом звучавшей — умер!

На Радаге, когда осознал, что остался один, был в бешенстве, меня переполняла просто невероятная ненависть к Коновальчуку и Панфилову. Теперь же на меня обрушилось такое же невероятное, всепоглощающее горе, внутри всё обмерло, сковало льдом.

Умер! Умер! Умер! — женским голосом продолжала звучать в голове эта фраза.

Отошел в сторону от враз ставшего чужим дома и потерянно замер, не зная, что дальше делать. Хотя… взгляд зацепился за фиолетово-розовый дом, возле которого я и остановился. Дом артефакторов Талицких, утопающий в зелени садовых деревьев, с которыми тот любил возиться.