Вертолёт

– Я же говорю: мало ли что. Туман там или горючка кончится.

– Вы мне смотрите, орлы!
– пригрозил Чибрин.

– Ладно, будем смотреть, - майор улыбнулся.
– Это я тебе обещаю.

– Так-то...

– А я думаю, братцы, вот было бы здорово оказаться в какой-нибудь венской опере семнадцатого века. И чтоб на сцену вылетел с микрофоном Меркюри или Шевчук. Колонки, гитары, само собой... Представляете? Парики, монокли, веера - а тут рев бас-гитары с ударником! Хотел бы я поглядеть на реакцию публики. А что? Мы-то их Моцартов с Бахами слушаем. Даже нравится кое-кому. Пусть бы и они... Вот был бы шок, верно?

Все четверо глядели на Матвея, как на сумасшедшего. А помятый котом сержант продолжал мечтать.

– И надо бы организовать все неожиданно. Чтоб, значит, ждали они какого-нибудь благородного Паганини в накрахмаленном жабо, а тут вдруг мы. Три тысячи ватт, двадцатый век, цивилизация!..

Гуляя по клетчатому листу босиком, Южин прицеливался к еще ненаписанным строкам. Обломок грифеля он держал, как нож, как сосульку.

– Ну что, каллиграфист, приготовился?
– лежа на боку, Матвей с удовольствием принялся диктовать:

– Здорово, господа командиры! Сирые и забытые, пишем вам, потому как кто еще вам, гадам, напишет...

Южин, опустившийся было на колени, хихикая, поднялся.

– Пиши, пиши, шнурок! Как говорю, так и пиши, - Матвей помахал в воздухе артистической рукой.
– И помяни про того лопуха в кабинете, что хотел нас пилоткой прихлопнуть. Пообещай, что как только подрастем, вернемся на базу и таких всем наваляем!..

– Кого это вы тут валять собрались?
– из-за гребня крыши показался Чибрин. Он нес вахту. На груди капитана болтались сразу два автомата. Или замыслы насчет выпивки?

– А что?
– Матвей потянулся на своем импровизированном ложе.
– Мне по моей болезни, откровенно сказать, не помешало бы. Хотя бы сто граммов красненького. Подводникам, говорят, выдают.

– Ты не придуривайся! Подводникам...
– капитан опустился на корточки.
– Как идут дела с письмами?

– Тяжеловато, - признался Южин.
– Руки устают.

– Нормально, - Матвей покровительственно улыбнулся.
– Два уже сообразили. Моим предкам и Ванькиным. Хотели в полк отписать, но решили лучше дождаться майора. Все ж таки поближе к начальству. И слог нужный подскажет.

– Правильно, - Чибрин стянул с шеи один из автоматов, положил возле ног. Из-под руки оглядел небо, поморщив лоб, с силой провел по нему пальцами - словно причесывал многочисленные морщины.

– Может быть, вашим что-нибудь сочинить, капитан? Мол, секретная командировка, разглашению не подлежит - и все такое.

Чибрин, подумав, мотнул головой.

– Не надо. Пока не надо, - он пожевал губами.
– Мда... Однако, пора нашим соколам возвращаться. Как думаете?

– Договаривались - не более двух суток, так что время вроде бы терпит.

– Время-то терпит, а нам каково!..

Ваня Южин с усердием выводил грифелем по листу бумаги. Капитан, крякнув, поднялся, зашел ему за спину.

– Что-то бледновато получается.

– Такой уж карандаш попался, - Южин пожал плечами.

– А ты посильнее дави...

– Вы бы, товарищ капитан, обувку сняли, - посоветовал Матвей.
– Следы остаются. От сапожек ваших. Могут не так понять.

– Следы?
– Чибрин поглядел вниз, и на лицо его набежала тень. В сердцах сплюнув, он сошел с листа.
– Следы... Какие это, к черту, следы!

– Какие уж есть, - Матвей не решился развивать тему.

В это время пилоты высматривали злополучную ракету.

– ...Если принять поправку на ветер, а ветер у нас тогда был юго-западный, семнадцать метров в секунду, и если вообще верить данным компьютера...

– А ты верь, - Константин хмыкнул.
– Если бы они, да если бы у них... Не бери в голову. Всех поправок все равно не учтешь. Твои семнадцать метров были на высоте, а у земли ветер мог вовсе отсутствовать. Вот и попробуй - рассчитай кривую.

– Так-то оно так...

– А кроме того, мы не знаем главного! То бишь, в какой момент ракета отделилась от пилона. Если до того, как вертолет претерпел превращение это одно, а если после...
– майор вздохнул.
– Словом, нечего зря трепать языком. Вот он, намеченный квадрат, будем шарить, пока не найдем.

– Ну, а вдруг не найдем?

– Со спокойной душой повернем обратно. Все, что от нас зависело, мы по крайней мере попытались сделать. Не будем потом кусать локти и каяться.

– Кажется, действительно не будем, - голос Сергея прозвучал неожиданно весело.

– Чего это ты?

– Да так, пустяки...
– оператор колдовал над монитором.
– Можешь снижаться. Я ее засек.

Заметив удивление на лице Константина, он рассмеялся.

– Не забывай, командир, в моем распоряжении универсальный компьютерный визор, снабженный программами идентификации. Если дать грамотное описание и задействовать хотя бы половину датчиков...

– Где она?
– рявкнул пилот.

– Не шуми. Сбавь высоту и сам увидишь. Эта красавица вонзилась в землю и стоит почти вертикально. С "Эмпайр Стейт Билдингом" ее, конечно, не сравнить, но в общем и целом - зрелище тоже впечатляющее.

Вертолет стремительно пошел на снижение, Константин нетерпеливо крутил головой.

– Да где же?

– Взгляни чуть левее.

– Вот, черт! В самом деле, - Константин рассмотрел ракету.

Лес к этому времени остался позади. Они летели над усыпанной сучьями просекой, целью избрав небольшой взгорок. Можно было с уверенность сказать, что им повезло. Ракета могла угодить в какой-нибудь пруд или болото, могла рухнуть в непроходимом буреломе, но на этот раз судьба сжалилась над ними. Ракета вонзилась в земляной холм и была видна издалека.

– Здоровенная-то какая!

– Почему она не изменилась? Ты понимаешь?

Чуть развернув вертолет, Константин медленно стал приближаться к взгорку. Брови его сошлись на переносице, лицо отражало сосредоточенность.

– Могу предложить две версии. Первая - с ракетой вообще ничего не случилось. То есть, возможно, она попросту не вписалась в пределы критической зоны. Мы уменьшились, а она нет. Потому ее и сорвало с креплений.

– Это как гайка с болтом.

– Гайка с болтом?