Вертолёт

– Нащипать вам лучины?

Капитан на глаз оценил запасы.

– До утра хватит. А в одиночку этим заниматься не стоит.

– Как скажете.

– И смотри мне! Не спать, ясно?!

– Ага, как же...

– Матвей!
– гаркнул капитан. Был бы рядом стол, обязательно двинул бы по нему кулаком.
– Тебе мало одного раза? Отвечай: мало?

– Ладно, капитан, будь спок. Что я - совсем, что ли?
– Матвей тут же и схохмил: - И подрос, и поумнел...

– Ладно, иди.

Жестяной ржавью загородив вход в логово, капитан зажег очередную лучину, хмуро скомандовал Южину:

– Спать, Ваня. Будем меняться каждые три часа.

– Надо бы снова измериться, товарищ капитан. Мне этот диван, похоже, уже мал.

– Ничего, до утра перебьемся, - Чибрин лег на расстеленный брезент и тут же заставил себе закрыть глаза. В порядке и жестком расписании виделось какое-то спасение. Возможно, он обманывал себя, но в его возрасте людей уже не переделывают. Так горбатыми и сходят в могилу.

А Южину хотелось поговорить, он ворочался. И лезли в голову сумасбродные идеи. Однако делиться ими было не с кем, нрав капитана он успел уже изучить. Собеседником Чибрин являлся неважным.

Ваня Южин прислушался. За тонкими перегородками хижины шелестела многозвучная ночь. Пели комары, гудели далекие машины. Нужно было уснуть, и именно по этой причине не спалось. Он не сомневался, что у Матвея, притаившегося сейчас снаружи, - проблемы противоположного рода. Ваня Южин зажмурил глаза, рукавом чужого маскхалата прикрыл ухо и часть лица. Спать по-прежнему не хотелось, но по крайней мере стало тихо.

Утро казалось парадно-легким. Сами собой, непрошеные, крутились мысли о воздушных шарах, о нарядных толпах демонстрантов. Странности контрастов. Выгода контрастов.

Вертолет летел замысловато, приобретя норов, к которому следовало еще привыкнуть. Так или иначе, они дотянули до базы. Воровато заправившись, там же решили заночевать. Когда оба уже спали, некто начал скрестись в дверь. Разбуженный Сергей, особенно не разбираясь, стал палить в окно. Некто, поскуливая, вновь убрел во мглу. Константину показалось, что эта была крыса, Сергей настаивал, что гостья походила на летучую мышь. Далее спали по очереди. С первыми лучами солнца взлетели над битумным полем крыши и взяли направление на город.

Птицы их больше не тревожили. С ощущением загадочной приподнятости они летели над улицами, угадывая места, в которых бывали, читая надписи на табличках. Ранний прохожий проводил их изумленным взором и тут же закрутил головой, очевидно, пытаясь угадать, из какой точки управляют радиоигрушкой.

Проблем с ориентацией не возникло. Солнце указывало путь, и уже через какой-нибудь час они садились на крышу знакомого дома.

– Все точно! Вон он и наш жестяной барак, - оператор встревожено покосился на Константина.
– А где встречающие?

– Спят, - Константин постарался пристроить вертолет таким образом, чтобы свести угол наклона к минимуму, и все же машину основательно перекособочило. Травма шасси давала о себе знать.

– Что ж, с прибытием домой!
– пробормотал Константин.

– Сейчас я им задам!
– Сергей выбрался наружу, бегом устремился к строению.

– А ну, лежебоки!..

– он заглянул в дверной проем и примолк. В помещении было пусто.
– Але, командир! Тут что-то не так!..

– Так, Сергуня, все так...

Оператор, как ужаленный, обернулся. Тень, накрывшая его, принадлежала Матвею. Ухмыляющийся сержант стоял, возвышаясь над пилотом на добрые три или четыре головы.

– Черт! Как у тебя это получилось?

– Морковку ел, капусту. Кашу гречневую...

– Брось издеваться, оболтус! Объясни толком, - из чердачного окна показался капитан Чибрин, такой же огромный, как и Матвей. Следом выбирался Ваня Южин.

– Ничего сложного, лейтенант. Ждали вас и росли, - Чибрин вдруг застеснялся.
– Так уж оно само вышло. Ничего хитрого мы не делали.

– А оружие? Впрочем, вижу, - оператор разглядывал изменившихся сотоварищей.

– Все растет. И оружие, и одежда, - Чибрин деликатно присел на корточки, оказавшись одного роста с оператором.
– Я, честно сказать, думал, что и с вами то же самое.

К ним приблизился Константин.

– Так...
– он оглядел собравшихся внимательным взглядом.
– Поговорим, господа Гулливеры?

– Чего ж не поговорить! Поговорим...

Компания уселась в кружок.

– Значит, теперь здесь обретаетесь?

– Ну да... Мы почему сюда сунулись? Тесно там. А голуби нас самих уже побаиваются.

– Сейчас уже ничего, - авторитетно добавил Матвей.
– Жить можно. И автоматы стали бить сильнее.

– В общем, - подытожил смущенный Чибрин, - решили сменить дислокацию.

Правильно решили, - глухо произнес майор. Он смотрел себе под ноги.

– Послушай, Костя, - Чибрин неловко коснулся его плеча.
– Если б я знал, в чем дело, первый поменялся бы с вами местами.

– Глупости говоришь.

– Нет, не глупости!
– загорячился Чибрин.
– Если кому из нас и страдать, так в первую очередь мне.

Константин резко поднял голову. Капитана он, похоже, слушал внимательно.

– Вот, что мы сделаем, - властно изрек он.
– Пока не поздно, двое из вас забираются в вертолет и пореже высовывают нос наружу. В десантном отделении, слава богу, еще достаточно просторно даже для таких дылд. Доброволец же остается вне машины.

– Не понял?
– Матвей стянул с головы беретку, озабоченно почесал макушку.

Константин посмотрел на него загадочно и туманно. Складывалось впечатление, что мыслями он блуждает где-то далеко. Так оно в действительности и было.

– Дело, братцы мои, в вертолете, - выложил он.
– По крайней мере все говорит за это. Пока мы находимся внутри нашей птички, рост заторможен, а возможно, и вовсе отсутствует. Пока мы летали, вы выросли. Теперь в росте отстанет тот, кто переночует разок в вертолете. Такие вот пироги, парни.

– Непонятно, - Ванечка Южин помотал головой.
– То есть, я понял бы, если речь шла об одушевленном и неодушевленном, но гимнастерки, автоматы они ведь тоже растут!