Воровка

— Зачем следили? — выпаливаю я и боюсь, что он может найти зацепку, ведущую к отгадке моего главного секрета.

— Было необходимо убедиться, что ты действуешь одна, и сопоставить содержание письма с твоими действиями. Твоего нанимателя мы скоро возьмём. Я не думаю, что он одарённый, но узнать понимал ли он, кто ты такая не помешает.

Мне неприятно от мыслей, что я всех подставила, а ещё я представляю, что могут со мной за это сделать. Смотрю на Аарона открыто, глубоко вдыхаю, набираюсь смелости услышать ответы на свои вопросы.

— Ты отпустишь меня? — спрашиваю и слежу реакцией, и она мне не нравится.

— Нет, — коротко отрезает Аарон.

Кусаю губы и закрываю глаза. Я, конечно, ожидала услышать отказ, но внутри все равно что-то обрывается и щемит болью.

— Даже если я верну тебе кольцо? — говорю тихо, не верю, что готова предложить подобное сама, но если это мне поможет получить свободу я смогу.

— Нет, Эмма. Ты не сможешь его вернуть, а я не могу отпустить тебя. Тебе надо смириться.

— Я знаю, как его можно вернуть тебе, — тяжело сглатываю, намереваюсь продолжить, но Аарон меня обрывает.

— Я его не буду забирать таким способом. Ты останешься здесь.

Во рту горчит. Жалею, что ударила его в тот раз так слабо.

— А чтобы я быстрее привыкала, будешь держать мне голой на привязи? — не удержавшись, язвлю.

Аарон подаётся вперёд, упирает руки по обе стороны от моих ног, пугая резким движением.

— Связанной ты сидишь по собственной глупости, — он приподнимает брови, — а насчёт одежды, я так долго привыкал к мысли, что мне придётся находиться рядом с распущенной женщиной, что теперь не могу так быстро переключиться, — он улыбается и подмигивает, но мне не до веселья.

Пинаю его ногой, и заваливаюсь на бок. Не хочу продолжать разговор и всем своим видом показываю это.

— Да уж, твой дар силен, раз тебя так штормит.

Непонимающе приподнимаю голову.

— Ты совсем ничего не знаешь о себе. Среди всех даров, самый переменчивый воздух. Он то тихо дует, то поднимает ураган. Твои эмоции быстро меняются. Ты боишься смотреть мне в глаза, но проходит минута, и уже норовишь ударить меня.

— А вода?

— Вода более постоянна. Она течёт в одном направлении, а ветер дует со всех сторон. К тому же я хорошо контролирую свой дар.

— Земля?

— Самая постоянная из нас.

— А другие дары?

— Целители не поддаются эмоциям стихии, они у них человеческие, ведьм почти не осталось, светлых тоже. Огня и вовсе нет среди нас.

— Потому что его истребили, — говорю грустно и тут же выпаливаю: — Какое наказание у вас для одаренных за воровство?

— С твоими масштабами, тяжёлое.

— Какое? — настаиваю я на ответе и даже приподнимаюсь от нетерпения.

— Сорок плетей, ты не выдержишь.

— Я согласна! — выкрикиваю и неловко сажусь. — И после ты меня отпустишь!

Аарон подрывается, а я вздрагиваю.

— Ты можешь умереть! — он нависает надо мной, заставляя вжаться в матрас.

— Так есть шанс стать свободной, — шепчу и чувствую его тяжёлое дыхание на своей коже.

— Зачем же ты пошла на бал? Искать мужа, — утверждает Аарон. — И я тебе понравился?

— Нет!

— Вот и отлично. Симпатия обоюдная, остались мелочи. Наладить совместную жизнь, приручить твой воздух, подружиться с тобой, чтобы ты не мечтала меня убить.

— Это вряд ли, — мрачно подмечаю я и прислушиваясь к тихому стуку.

Аарон многообещающе пожимает плечами и идёт к двери. За его спиной, мне не видно, кто пришёл, но когда он оборачивается, я вижу поднос с едой и одежду.

От запаха мяса сводит желудок, я с наслаждением вдыхаю аромат и прислушиваюсь к тому, о чем говорят мужчины. Вскоре по голосу понимаю, что это Эдгар и даже пододвигаюсь поближе, стараясь расслышать их полушепот. Но, к моему сожалению, Аарон ставит поднос на стол, кидает одежду на стул и выходит.

Я закатываю глаза и с нетерпением поглядываю на еду. Время тянется нестерпимо долго. Поначалу лежу и рассматриваю потолок, затем верчусь и стараюсь ослабить ремни, осмелев, встаю с кровати, и именно в этот момент дверь открывается.

— Давай, неженка, распутаю тебя, вижу, лежать тебе надоело, — Аарон лукаво улыбается и направляется ко мне, прихватив с собой длинную женскую нижнюю рубашку.

— Снова потом свяжешь? — уточняю и послушно стою, не шевелясь, позволяя прикасаться ко мне.

— Зная, какие нежные чувства ты ко мне питаешь, без верёвок спать я с тобой не рискну. Но, если хочешь, можно придумать, чем их заменить. Пока могу предложить только наручники.

— Семейная жизнь отлично налаживается, — вздыхаю и, едва он освобождает мои руки, без спроса подхватываю рубашку и просовываю в неё голову.

— Я стараюсь изо всех сил! Прошу, — Аарон подталкивает меня в сторону стола. — И Эмма, — он вдруг вновь становится серьёзным. — Я ошибаюсь крайне редко, но я сожалею, что принял тебя за продажную женщину.

Выдыхаю, убеждаю себя промолчать.

— Вижу, тебе есть, что сказать, — как назло подначивает Аарон.

— Господин дознаватель, — нарочно называю его должность, чтобы подчеркнуть разницу между нами. — Вы делите женщин на хороших и плохих, не задумываясь о том, что их подтолкнуло к этому выбору. Продажная женщина по вашим убеждениям не достойна нормального отношения, но она, прежде всего, человек, который точно так же чувствует и хочет жить. Девочки оказываются там не от хорошей жизни. Вы говорите, что ветер слишком часто меняет направление, но я лишь вижу, как бурлит вода.

— Справедливое замечание. Приятно осознавать, что ты перестала трястись в присутствии меня, — он усаживает меня на стул и ставит тарелку с тушеным мясом и овощами. — Но я не смерился бы с тем, что моей женой станет распутная женщина.

— Воровка вашей тоже не будет, никогда.

— Будет, Эмма. Это лишь вопрос времени.

Глава 7

Ночью, убедившись, что Аарон заснул, отодвигаюсь от него как можно дальше. Я не ожидала, что мы будем спать на одной кровати, думала, что наигравшись вдоволь, он отправит меня в темницу. Его решение для меня нелогично, потому что мои руки скованы наручниками, а это даёт мне больше свободы. Я запросто могу взять любой тяжёлый предмет и отпустить ему на голову.

Прислушиваясь к размерному дыханию мужчины, осторожно спускаю ноги на холодный пол, выжидаю реакции, всматриваюсь в его умиротворённое лицо и сползаю на самый край.

Встав, иду на цыпочках к камину, беру подсвечник и возвращаюсь обратно. Замираю над спящим Аароном и медлю, не решаюсь нанести удар. Прокручиваю в голове, как он пугал меня пытками, как измывался и брезгливо протирал руки, будто я прокаженная. Специально завожу себя, чтобы не передумать в последний момент. Решившись, заношу подсвечник, делаю шаг вперёд, вплотную подхожу к кровати и ахаю от неожиданности.