Воровка

— Подожди, — нервно обрывает Аарон, а я отворачиваюсь, потому что едва борюсь с желанием упрашивать целителя не оставлять меня одну с дознавателем. — А что с женским здоровьем?

— С женским? — хмыкает старец. — Бедра узкие, рожать тяжеловато будет, но справится.

— И все? — Аарон даже не пытается скрыть своё удивление. — Ничем таким заразным не больна? Может с зеркалом посмотреть?

— Абсолютно здорова, не вызывает никаких опасений. Даже смотреть не надо, я бы даже сказал не стоит.

От стыда у меня горят уши. Меня обсуждают будто племенную корову.

— Спасибо, — голос Аарона меняется, становится более расслабленным. — Я позже зайду, — говорит он в след уходящему старцу и прикрывает за ним дверь. — Эмма, — дознаватель подходит ко мне и берёт за локоть.

— Руки не забудьте помыть! — не выдерживаю я и вырываюсь.

Аарон смотрит на меня с немым раздражением, даже глаза прищуривает. Он явно хочет приструнить меня, чтобы не дерзила и молча выполняла его приказы. А ещё мне кажется, он удивлён, что я способна трясясь от страха и осознавая свою полную зависимость от его настроения позволять себе огрызаться и поджимать губы от обиды.

Говорят, что дар и носящий его человек одно целое, но я воспринимаю это со всеми иначе. Огонь внутри меня — это паразит, который влияет на моё настроение, состояние и восприятие той или иной ситуации. Подобно пламени я быстро вспыхиваю и зачастую едва сдерживаю свои эмоции.

— Не знаю, как у людей, но среди одаренных нет продажных женщин.

— Потому что среди вас есть те, кто ложится до замужества с мужчиной, — отвечаю ехидно, припоминая дамочку, которая орала в коридоре и вешалась на Аарона.

— Это не приветствуется, — он кладет мне руку на спину и подталкивает к выходу,

— как и у людей.

Я выхожу в коридор и поднимаюсь по лестнице боязливо, стараюсь сжаться, будто у меня есть хоть шанс стать незаметной. Дознаватель следует за мной, следит, желая убедиться, что я не совершу очередную глупость. К комнате Аарона, ставшей для меня клеткой, плетусь понуро, предчувствуя угрозы и борьбу в которой я неизменно проиграю.

Дверную ручку дёргаю сама и первая захожу в свою тюрьму, чтобы увеличить расстояние между нами. Оказавшись внутри, сразу иду в самый дальний угол, располагаюсь между выступом камина и стеной, опускаюсь на голый пол и подбираю под себя ноги. Без нижнего белья чувствую себя уязвлено.

Смиренно ожидаю, пока Аарон наиграется и перестанет делать вид, что меня нет. По его резким движениям делаю вывод, что его весьма тяготит мое присутствие, и он едва сдерживает рвущиеся наружу громкие обвинения в мою сторону. Я благоразумно не напоминаю о себе.

— Ну что ж, приступим, — строго говорит дознаватель и останавливается напротив. — Вставай. И иди сюда.

Устало поднимаюсь, но следовать за мужчиной не спешу. Он усаживается в кресло и хлопает по коленям, обозначая мое место, будто я его домашняя собачка. Его жест поднимает волну негодования внутри.

— Я не сяду к вам на колени, — твердо заявляю, боясь поддаться страху.

— Не сядешь, — тут же соглашается он и, засучив рукава, добавляет: — А ляжешь.

— Что? — восклицаю, отшатываюсь и бьюсь головой об стену.

— Ляжешь, — медленно повторяет Аарон, выделяя каждую букву. — Научу тебя послушанию. Иди сюда.

— Нет, нет! — закрываю ладошкой рот от потрясения и того, в какой позе он хочет меня разложить для наказания. — Если вам так необходимо меня проучить, оставьте без еды, воды, свяжите.

— Я сам решу, — обрубает он мои предложения.

Мнусь на месте, лихорадочно соображаю, как могу выйти из этой ситуации. Наверняка помимо сильной боли я испытаю весь спектр унижений. Дознаватель будет комментировать каждый мой крик, каждую мольбу прекратить, а отпустит вдоволь насмеявшись.

Пульс стучит в ушах, дар внутри начинает обжигать. Аарон неспешно поднимается и двигается на меня. Хватаю первый попавшийся под руку подсвечник и держу его двумя вытянутыми руками.

— Не усугубляй, — цокает мужчина и останавливается, обдумывая с какой стороны ко мне подойти. — Своими действиями ты делаешь только хуже.

Я кричу и делаю то, что он никак не ожидает. Бью себя по лицу и оседаю на пол.

— Дура! Безмозглая! — Аарон отнимает руки от моего лица, сжимает запястья так, что на коже явно останутся следы.

— Ты же хотел меня наказать, — отворачиваюсь от него, стараюсь вывернуться и сжаться.

— Ты не знаешь, чего я хотел! — яростно выдыхает он возле моего уха. — Покажи! — требует он и оттягивает волосы назад, заставляет прогнуться.

Кровь стекает из разбитой губы на подбородок, капает на платье.

— Я не лягу к тебе на колени, — сипло говорю я, глядя на пол. — Сама не лягу, — добавляю, представляя дальнейшее развитие событий.

— Я понял, могла иначе убедить!

Усмехаюсь и ахаю, когда Аарон обхватывает меня за талию и поднимает. — Сколько ты работала в доме утех, раз не научилась общаться с мужчинами?! Ты могла просто пообещать быть послушной! Все! От тебя не требовалось больше ничего! — он повышает голос, сжимает меня намного сильнее, чем требуется.

Возле кровати он меня ставит на ноги. Толкает в спину, из-за чего я вынуждена опереться руками об матрас.

— Не дергайся, — Аарон пресекает мою попытку встать и надавливает между лопаток.

Чувствую, как он натягивает шнуровку корсета и перерезает её ножом. Падаю на колени, притягиваю лиф платья к груди.

— Эмма, — дознаватель опускается на корточки и ловит мой подбородок, приподнимает его, щелкает пальцами, приводя в движение воду в графине, которая вытягивается в стройку и течёт к нему в ладонь. Аарон сжимает руку в кулак и прикладывает к разбитой губе готовый кубик льда. — Есть то, о чем я должен знать?

Пытаюсь отклониться, но он удерживает меня за затылок и заставляет оставаться на месте. На ответе не настаивает, не торопит, но ждёт. А я едва скрываю панику.

Неужели дознаватель увидел в моих глазах искру огня или же догадался иным образом о проклятом даре? Сердце бьется об грудную клетку с неистовой силой, щеки пылают краснотой. Я нервно закусываю губу, осознавая насколько хрупко мое положение. Стоит ему узнать про мой дар, и никаких условий больше не будет. Только казнь.

— Эмма? Если есть что-то, ты должна сказать мне сейчас, — обманчиво мягким тоном произносит Аарон, изучая мое лицо.