Воровка

— У меня связаны руки, я и так бы не сбежала.

— Но попробовала бы, — Аарон переводит взгляд на мои запястья и хмурится. — Додергалась, — комментирует он содранную кожу. — Придется немного потерпеть.

— Жжет, — жалуюсь ему, идя на поводу странному желанию поделиться своей болью.

— Сильно? — на удивление участливо спрашивает он и полностью убирает в сторону покрывало, обнажая мое тело. — Эмма? — он кладёт ладонь на грудную клетку, где бьется сердце.

— Уберите, пожалуйста. Мне страшно, — признаюсь я и зажмуриваюсь, журю себя, что веду себя крайне нелепо и раскрываюсь перед тем, кто должен меня убить.

— Я помогу, — у меня вырывается смешок, который вызывает недовольство Аарона.

Смотрю на его сосредоточенное лицо и решаю держать язык за зубами, желая не злить того, перед кем лежу абсолютно беспомощная.

— Сейчас будет холодно, — предупреждает он, и я чувствую, как от его пальцев действительно идёт холод.

По ощущениям я будто окунаюсь в прохладное озеро. Вода мягко обволакивает тело, а жар внутри утихает. Я его по-прежнему чувствую, но он не обжигает, а покалывает.

— Тебе надо успокоиться, едва я уберу руку, жар вернется. Ты совсем не умеешь контролировать дар?

— Умею.

— У тебя не может быть такого большого потенциала, — задумчиво приговаривает Аарон. — О тебе бы знали. Как ты скрывалась?

— Жила среди людей.

Губы Аарона искривляются в усмешке. Очевидно, он хотел более подробного ответа, но, к моему счастью, не настаивает.

Мы молчим достаточно долго, минут двадцать, я подглядываю за мужчиной из под опущенных ресниц, чтобы ненароком он не увидел в моих глазах всполохи огня.

— Мне надо идти, — поясняет Аарон и отнимает руку от моей груди. — Знаю, что будешь пытаться освободиться, — он перерезает верёвки на моих руках и вытягивает их вдоль тела. — Поэтому придется полежать так.

Я не сразу понимаю, что он хочет делать, меня отвлекают мысли о моей наготе и лёгкое покалывание, которое очень скоро может доставить дискомфорт, перерастя в жжение. Но после того, как Аарон просовывает подо мной верёвку и плотно прижимает руки к туловищу начинаю нервничать.

— Аарон, — вновь окликаю его по имени.

— Ммм? — с лёгкостью справляясь с моими потугами освободиться, откликается он.

— Я не смогу так лежать, — искренне заявляю, стараясь справится с растущей паникой. — Я, наверное, не в том положении, чтобы просить, — тяжело сглатываю и замечаю, с каким вниманием на меня смотрит Аарон. — Но, не мучай меня, пожалуйста. Мне и так многое предстоит.

— Как только я выйду за дверь ты сразу попытаешься сбежать. И можно узнать, что же тебе предстоит? Вижу, ты достаточно осведомлена, раз так трясешься. Что выдумала?

О своих догадках говорить не хочу. Одно его красноречивое "дам привыкнуть" многого стоит. И так понятно, что последует после. Скрывать проклятый дар долго тоже не выйдет. Он обязательно заявит о себе, погубив меня.

— Раз не хочешь отвечать, — Аарон заканчивает связывать меня и накидывает сверху покрывало. — Я пошел.

Оставшись одна, первое время верчусь, скулю от отчаяния и падаю с кровати. Надеясь на чудо, закатываюсь под неё и размышляю, где смогу найти что-нибудь острое. К сожалению не нахожу в комнате ничего, чем можно было бы перерезать верёвки и ремни. Наверняка я смогла бы найти что-нибудь в одном из ящиков письменного стола, но катиться к нему голой без возможности самостоятельно взять необходимый предмет глупая идея.

На холодном полу я начинаю мёрзнуть, пытаясь согреться, сжимаю и разжимаю пальцы рук и ног. Лежать связанной таким образом без возможности пошевелиться страшно и чем дольше я так лежу, тем больше меня захватывает паника.

Когда дверь открывается, сердце забывает, как биться, оно останавливается и падает, а когда я вижу мужскую обувь, меня глушит от его бешеного стука.

Аарон осматривается в поисках меня и недовольно поджимает губы, я уверена, что он в ярости. Его шаги быстрые и размашистые, не сулят ничего хорошего.

— Я даже не буду спрашивать как, — он останавливается и приседает, заглядывает под кровать. — Ты серьезно рассчитывала, что я тебя не найду? — он закатывает глаза и тащит меня к себе за ноги. — Вижу, к наготе ты привыкла.

Я не отвечаю, догадываюсь, что любой мой ответ разозлит его ещё больше. Молчу, глядя в пол.

— Эмма, так дело не пойдет. Мне придется тебя наказать.

Я с шумом втягиваю воздух, когда он ставит меня на ноги. Его права рука обхватывает мою талию, прижимая к себе, когда левой он оттягивает мои волосы назад, заставляя запрокинуть голову. Я зажмуриваюсь, чтобы не встретиться взглядом с Аароном.

— Есть предложения? — шепчет он в ухо.

— Перекинешь через колено или сразу отвесишь плетей? — стараюсь говорить ровным голосом, скрывая за сарказмом страх и боль от унижения. — А может и то и то?

— Боишься, — Аарон перемещает руку с талии на грудь. — Сердце норовит выпрыгнуть. Но с наказанием ты не угадала, можешь не трястись, — он укладывает меня на кровать и снимает ремни, сковывающие ноги. — Всего лишь поспишь ночь со связанными руками.

— Хочешь сказать, что это и будет наказанием? — осторожно спрашиваю, мигом потеряв в голосе злость.

— Да, колючка, — он останавливает взгляд на изгибе моих бёдер и садится рядом, кладет руку на колено. — Красивая, — говорит отстраненно, будто находясь глубоко в своих мыслях, и ведёт руку вверх.

Закидываю ногу на ногу, пытаюсь повернуться, но Аарон меня останавливает.

— Не стоит, полежи немного так, как только принесут еду, я тебя развяжу.

— Отойдите, внутри снова жжёт.

Я замечаю, что он рассматривает мою грудь, и от безысходности сжимаю зубы.

— Эй, потерпи, — он убирает с моего лица растрепанные волосы и добавляет: — Сама скажешь, что пугает или вновь придется выдавливать? Чем быстрее разберемся, тем быстрее стабилизируется дар.

— Я хочу одеться, мне страшно лежать связанной и меня пугает ваша близость, — говорю очевидное.

— Хорошо, ты оденешься, а сейчас, он закутывает меня и садиться на противоположный край кровати. — Полежишь так. Знаешь, увидев то платье, насквозь провонявшее запахами дома для утех и заметив пропажу кольца, я был необычайно зол. Думал лишить тебя пальца, если ты не сможешь снять кольцо, чтобы вернуть себе то, что ты украла, — мне становится дурно от его слов, кровь отливает от лица. — Признавать, что судьба наградила меня такой женщиной, способной вернуть в род мощь одареных, не хотелось, — я украдкой смотрю на него, вижу тень недовольства, залегшую складкой на высоком лбу. — Потом я подумал, что ты его просто украла и мне всего-то надо найти тебя, — он скрещивает руки и прищуривается, будто вспоминает. — Нашли мы тебя быстро, — после паузы кивает он. — В городе, среди одарённых, ты выделялась. Если бы ты не прошла сквозь Зачарованный лес, я бы подумал что ты простой человек.